Опасное влечение

Следует ли ему избавить ее от неловкости, которую она будет испытывать, говоря это? Или просто подождать, пока слишком затянувшееся молчание не заставит ее говорить? В конце концов, со вздохом, полным сожаления, который намекал, что слишком много его драгоценного времени было потрачено, он сказал, качая головой:

— Извини. Уже слишком поздно.

Лесли посмотрела на него в смятении. Она появилась в его офисе, чтобы увидеть его, и вот она здесь, напряженная как струна, никак не может решиться сообщить ему свою новость.

— Ты… ты занят, — запинаясь, пробормотала она, решив, что он хочет избавиться от нее, потому что у него есть более важные дела.

Внезапно она снова начала думать о том, кто занял ее место, вероятно, какая-нибудь сексуальная блондинка с большой грудью.

— Ты занят? — вдруг спросила она и тут же пожалела о своих словах.

Алессио понял, о чем она говорит. Не важно, что вопрос был не закончен. Он мог сказать по ее покрасневшим щекам и встревоженным глазам, что она спрашивала его о других женщинах, и почувствовал волну удовлетворения.

— Занят? Объясни.

— Я имела в виду по работе.

Когда она думала об этом разговоре, о том, чтобы увидеть его снова, она недооценила его влияние на нее. В мыслях она представляла себя хладнокровной, собранной конечно, немного нервничающей, но все же достаточно сильной, чтобы произнести свою речь и уйти. Но ее мысли путались, потому что ее по-прежнему влекло к Алессио.

— Работа есть работа. Я всегда занят. А кроме работы… — Алессио подумал о своем неудачном свидании и почувствовал, как в нем закипает гнев оттого, что женщина, смотрящая на него этими большими миндалевидными карими глазами, заставила его искать кого-то только для того, чтобы забыть о ней. Он пожал плечами, позволяя ей предполагать, что его личная жизнь больше ее не касается.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что уже слишком поздно? — Эта фраза крутилась у нее в голове."

"— Если ты думаешь, что можешь вернуться в мою жизнь, потому что тебе сложно найти мистера Того Самого, то этого не произойдет.

Это говорила его гордость. Он, безусловно, не собирался говорить ей правду, которая заключалась в том, что ему было тяжело избавиться от мыслей о ней, в то время как она уже должна была быть не более чем расплывчатым воспоминанием.