Плохие мальчики не влюбляются

— Мой десерт может оказаться вкуснее! — переставляет ей свой десерт и Паша. — Фисташковая пахлава.

— Оооо, — с ужасом взирает Динка на розетки со сладостями. — Демоны-искусители!

— Я бы попросил! — возмущаюсь. — Я в другой должности.

— Пробуй, Дина, — требует Воронин.

Динка берет вилку. Качая головой, откладывает в сторону.

— Царева, давай… Ты же анархист! К черту правила. Ешь, — подзуживаю ее.

Пытается отодвинуть стул, но мы одновременно удерживаем его за спинку.

— Ты хотела нормальной еды, нет?

— Я сыта.

— Не смеши меня! Что будет, если ты попробуешь?

— Горе горькое будет! — злится Дина. — Вдруг мне понравится?

— Ну и отлично.

— Отлично — любить что-то и не иметь возможности обладать этим?

Нет, это не «отлично». Это грусть, тоска.

— У тебя скоро соревнования? — интересуется Воронин.

— Олимпиада. Но я еще не решила.

Расставляет десерты нам обратно.

— Чем тебя кормить завтра на свидании и ума не приложу! — играет ей бровями.

— Это не свидание, Воронин.

Забирает свой поднос и сбегает.

— Шиза… — закатывает он глаза. — Так ограничивать себя!

— Вы куда-то идете?

— Напомни-ка, а как это тебя касается, Раф? Ты — ее парень?

— Боже упаси!

— А чего нянчишься?"

"Слишком сложно объяснить. Настолько сложно, что я даже не могу однозначно сформулировать мотивы для себя. Но, единственно, за что я могу отвечать — это знакомое и горячо любимое мной чувство азарта. Она съест мой «десерт»! Я хочу поймать то чувство, которое сегодня ускользнуло. У меня своя шиза. И…

— У меня свои игры.

— Хм…

Глава 14. Признание

РафаэльОтбрасывая в сторону вибрирующий пульт от плейстейшн, встаю с кровати. Мы сегодня договаривались потусоваться всей компанией с кикерами. Но еще рановато, а мне надо срочно валить из дома. Потому что Динку во дворе муштрует тренер. А у меня патология! Я хочу на это смотреть. Набрасываю длинный халат и снова выхожу на балкон. Опираясь локтями на перила, наблюдаю, как Дина выделавается на турнике. Ловкая как обезьянка и легкая как птичка. Повисает вниз головой.

Меня опять бросает в чувство стыда и гадливости за наш общий «секрет». Но ты, Царева, сама припадочная идиотка без башни! Могла просто послать меня лесом! Но нет… Ударила по себе так, что наотмашь втащила и мне убойную оплеуху. Никто кроме меня не уловил, конечно. Иначе, я бы утонул в общественном осуждении.