Плохие мальчики не влюбляются

А я отправляюсь в интернат, пока она решает все эти вопросы.

— Доброе утро!

Поднимаю заплаканные глаза. Дед Дагера в длинном халате с кружкой в руке.

— Здравствуйте, Марк Давидович.

— Не сидели бы Вы, юная барышня, на холодном. Вам еще детей рожать.

— Мне, Марк Давидович, это непринципиально. Боюсь, материнство мне не грозит, — зачем-то откровенничаю я.

Марк Давидович приятный старичок.

— Глупости. Бог даст, дети будут.

— Бог мне уже дал маму, — куксюсь я.

— А что это у Вас, Диночка, с лицом? — приглядывается тревожно внимательнее.

— Что? — смущаюсь.

Отводит взгляд, поджимая губы. Тут же догадываюсь — что у меня с лицом.

— Ерунда! — улыбаюсь я. — Это карма. Нечаянно разбила лицо одному человеку. Вселенная шмякнула мне в ответ.

Мы неловко молчим.

— Марк Давидович, а Вы покупаете наш дом? — решаюсь я на вопрос, мама могла и соврать.

Пожимает плечами.

— Я уже купил его, деточка. Но еще некоторое время он будет в аренде у вас. Только пусть это будет нашим с тобой секретом. Этот дом — подарок для одного из моих внуков.

— Ясно… Конечно.

— Хорошего дня, Дина.

— И Вам, Марк Давидович, — выдавливаю из себя улыбку.

Мой дом будет принадлежать ангельскому подонку? Его рейтинг в списке моих антипатий неумолимо растет.

— Дина! — слышу крик мамы. — Белла Арнольдовна приехала. Где ты прячешься, негодяйка?!

С отвращением в душе бреду домой.

Глава 6. Кузнечик

Рафаэль— Как же ты красив, мой мальчик, — Серафима гладит меня по волосам. — Копия своего деда.

Они знают друг друга с детства.

Хмурясь, не свожу взгляда с дома Динки. Я хотел, вообще-то, поговорить перед своим отъездом в школу. Чтобы раз и навсегда выяснить отношения.

Эмоции и бешенство отпустили. И по непонятной причине внутри свербит и ноет. Маман, конечно, у нее долбанутая. Так орать…

У нас в доме хамство неприемлемо ни в каком виде. И даже любые нагибы, независимо от их жесткости, делаются вежливо и с уважением.

— Не будь жесток с девочками, прошу тебя.

Закатываю глаза. Сейчас такие девочки… И одна из них как раз выходит из дома. В форме «Швейцарии»! Я давлюсь кофе, от не вовремя сделанного вдоха, оно идет носом.

Да, фу… Прокашливаюсь, пачкая белоснежную рубашку. Отряхиваю капли с лацкана.

— Боже мой! Рафи…

Вытирая салфеткой лицо, иду переодеваться.

— Фима, что случилось? — слышу снизу голос деда.