Опасная девочка миллиардера

На этаже много офисов и длинный коридор, который ведет к лифтам и лестницам. Все, что я могу сделать, это пойти в курилку, прохаживаться по этому коридору, вызывая недоумение у проходящих мимо, или оставаться здесь. К сожалению, в присутствии Бергмана.

Сейчас у меня два варианта, сесть на диван или продолжать стоять. Садится мне не хочется, и я отхожу к окну. Выглядываю наружу и осматриваю огромную стоянку, которая сейчас заполнена машинами под завязку. Разгар рабочего дня.

Радуюсь, что проект носит временный характер.

Бергман подходит к окну и останавливается в двух шагах от меня. Чуть поворачиваю голову и кошусь на него.

Он смотрит прямо перед собой, видимо тоже разглядывает стоянку, руки убраны в карманы идеально сидящих на нем серых брюк.

Надеюсь, он не собирается возвращаться к своим грязным намекам и мне не придется повторять все то, что наговорила ему во время нашей последней встречи. Хотя я уверена, что не будет, не здесь."

"На людях Бергман отлично умеет держать себя и не скажет лишнего слова.

— Рад видеть тебя в проекте, Женя, — первым нарушает оглушительное молчание Бергман.

— Спасибо.

И замолкаю.

Если он рассчитывает услышать от меня, что тоже рада, то не дождется. Мне вообще кажется странным, почему он взял в фокус своего внимания именно меня. Все два года даже не вспоминал, а тут вдруг…

— Ваш кофе.

Блондинка приносит поднос и ставит его на журнальный столик, расположенный у дивана. Поскольку никто из нас не собирается усаживаться, она берет одну чашку и подносит мне. Вторая оказывается в руках Бергмана.

— Очень хороший кофе, — сообщает Лана, как значится на бейджике, — Борис Натанович строго следит, чтобы его гостям подавалось все самое лучшее.

Ей явно не хочется возвращаться на свое место за столом, и она делает одну попытку за другой, чтобы остаться и привлечь внимание Бергмана.

— Давид Георгиевич, а вы ведь проездом в нашем городе?

— Да, проездом, — соглашается Бергман, а для меня его ответ словно приятная музыка. Уедет и огромный груз свалится с плеч.

— Я освобождаюсь в шесть и после этого совершенно свободна.