Опасная девочка миллиардера

Ребенок и работа сделали меня более серьезной, чем обычно бывают девушки моего возраста, и не такой раскованной. Впрочем, если верить Юльке, я всегда такой была.

Алена же беззаботна и кокетлива.

Пока идем до столовой она то и дело посматривает на Бергмана и стоит тому хотя бы слегка повернуть голову в ее сторону, начинает часто-часто моргать и облизывать губы. Несмотря на то, что она в паре с Сергиевским.

Но тот увлечен рассказом о своей коллекции картин, часть из которых развешана по всем стенам, и не замечает ужимок своей спутницы.

Откуда-то из бокового прохода величественно выплывает Илона, здоровается со всеми, как всегда сдержанно, и присоединяется к нам.

На ней надето строгое черное платье, чем-то похожее на мое.

Илона смотрит на Алену и на ее ужимки с неодобрением, а я начинаю радоваться, что все так удачно складывается.

Теперь у Илоны будет чем заняться, помимо того, чтобы пытаться протереть дыру на мне. Ведь ее любезно-приторным «приятно снова встретиться» и «какой милый ребенок», я ни на секунду не поверила.

"Сергиевский приводит всех нас в просторный зал, посередине которого стоит большой овальный стол, который сейчас ломится от закусок и бутылок с напитками.

По всем стенам снова развешаны картины.

— Проходите, располагайтесь. Чувствуйте себя как дома, — любезничает банкир.

Разводит руками в приглашающем жесте, и мы начинаем рассаживаться по местам.

Сам Сергиевский устраивается во главе стола. С одной стороны от него усаживается Алена, а с другой сажусь я.

— Ну, что ж, приступим к ужину, — провозглашает Борис Натанович и эта фраза становится сигналом.

Вокруг нас тут же начинают сновать официанты, первым делом предлагая гостям выпивку.

Федин с Мишкой заметно оживляются, будто только и ждали этого момента. Они довольны и сейчас же заводят с Сергиевским разговор об урожае вина какого-то там года.

Алена еще зазывнее улыбается Бергману, а Илона сверлит подружку банкира прожигающим взглядом, периодически перекидывая его на меня.

Вера начинает тянуться к блюду с тарталетками, а Давид, незаметно для гостей, кладет руку мне на талию.

Кажется, этот вечер обещает быть самым длинным и сложным в моей жизни.

Глава 31

Ужин проходит, как на иголках.

Я стараюсь уделять все внимание дочке и как только истекают дежурные полчаса, решаю откланяться.