Опасная девочка миллиардера

Наушник, не издающий ни звука последние пару минут, вдруг взрывается каким-то шумом, похожим на шум борьбы, криками, хрипами и матами.

— Готово, — сквозь треск рации доносится мужской голос через несколько секунд, — мужик с фото.

— У меня женщина, — говорит еще один мужчина и это подтверждается истошными женскими визгами, сопровождаемыми руганью, от которой хочется заткнуть уши.

— Мужик отдыхает, я иду обследовать дом, — снова произносит первый.

И в следующий момент, я не могу поверить ушам и одновременно захлебываюсь от облегчения.

— Ребенок. Девочка примерно полутора лет. Сидит на полу и играет со шнурками от ботинок. Темноволосая, кудрявая.

Уже не таясь я бросаюсь к дому со всех ног.

Не помня себя взлетаю по ступенькам крыльца и чуть не налетаю на мужчину в камуфляже.

— Где она? — ору срывающимся голосом и врываюсь в дом.

— Все в порядке, здесь.

Верчу головой во все стороны, не зная, куда бежать, как вдруг из-за угла показывается еще один мужчина в камуфляже, а у него на руках….

Я во все глаза смотрю на свою дочку, готовую заплакать в руках чужого страшного дяди, и от радости не могу произнести ни слова.

— Верочка, дочка!

— Мама, — восклицает она и хмурое выражение личика тут же сменяет довольная счастливая улыбка, — мама!

Обхватывает меня ручонками так крепко, словно сильно скучала. Так и есть, она ведь скучала, а я чуть с ума не сошла от мыслей, что могу ее потерять.

— Вера, Веруня, солнышко, зайчик.

Я стискиваю ее так сильно, как могу себе позволить, чтобы не навредить. Говорю и говорю, смеюсь и плачу одновременно, а слезы катятся из глаз крупным горохом.

— Мама, — лепечет Верочка и ухватывает ручонками за волосы.

— Доченька, боже. Боже мой. Малыш. Счастье мое. Мама больше никогда тебя не оставит. Солнышко мое. Зайчик.

Я не могу остановиться.

Кажется, что время замирает и мы с дочуркой одни в целом мире. Она со мной, родная и любимая доченька, моя малышка, жива и здорова и это такое непередаваемое счастье, сильнее которого не может быть ничего на свете.

Вокруг суета, шаги и разговоры, но я не замечаю никого и ничего.

Чья-то ладонь ложится на плечо, и я безошибочно угадываю в подошедшем мужчине Давида.

— Женя, пойдем.

— Да, конечно.

Поудобнее перехватываю дочку и снова прижимаю к себе. Мысль, чтобы отпустить ее с рук хоть на секунду, страшнее смерти.

Так мы и выходим на улицу. Я с Верочкой на руках, а Давид рядом.