Опасная беременность. Девочка Басманова (СИ)

— Я не готовилась. Просто так вышло. И вообще…

Только хочу упомянуть про Игоря, как его пальцы мягко и аккуратно нажимают на чувствительную точку. Между ног как будто коротнуло электричество.

Плохо, плохо…

А хуже всего, что он вжимает меня в стекло, преграждает путь. Ощущаю себя в коконе.

Мышка попалась в мышеловку.

Грустно… И приятно одновременно.

Жар внизу живота от каждого его движения становится сильнее, ярче…

Утыкаюсь ладонями в его плечи.

— Не надо, — тихо выдыхаю, испугавшись. Не его. А желания. У меня такое впервые.

Долбаный интерес.

— Я жду Игоря, — дразня, раздвигает складочки, кружит у входа и проникает внутрь. В узкую дырочку, и я тут же сжимаюсь, пытаясь не впустить его дальше.

Но делаю ещё хуже.

Каждая фаланга, каждый миллиметр… Всё чувствую.

— Не лезь, — сопротивляюсь. Пытаюсь…

Знаю, что не получится.

«Ты же хочешь…» — говорит внутренний голос.

Хочу. Где-то вдалеке.

И сейчас вжимаю пальчики в его плечи.

Да и Басманов… упёртый. Мои слова ничего не изменят.

— А то что? Игорь?

Он делает первый толчок.

— Заело же у вас… — тихо вздыхаю, на секунду выпадая из реальности.

— Я думал, мы опять на «ты», — опять эта порочная улыбка. И эти греховные пальцы, что делают стремительные беспощадные удары. — Мокрая же. Что ты сопротивляешься?

Нет. Быть того не может.

Не может!

— Я не верю, — настойчиво. Отворачиваюсь, закусываю губу.

Не верю, но такое возможно…

— Правда? — выгибает удивлённо бровь.

Его пальцы покидают моё тело, бельё и оказываются перед моим лицом.

— А не от тебя ли они такие мокрые?

Щёки в мгновение ока становятся пунцовыми.

От меня.

Только дело не в возбуждении.

— И-извините, — начинаю заикаться от неловкости. Мужчина, хмурясь, недоумевает, видя мою реакцию. Смотрит на свои пальцы. В крови. И я не знаю, радоваться мне или плакать, что у меня пошли месячные.

А я думаю, чего у меня живот тянет в последние дни… Красные деньки пришли на неделю раньше.

— У-у меня э-это, — боже мой, как это сказать ему? Он до сих пор обескуражен. Но не морщится брезгливо, а просто в непонятках глазеет на окровавленные пальцы.

— Я ж тебя не порвал? — нахмурившись, спрашивает. Мне кажется, что в его глазах на секунду мелькнуло волнение.

— Нет-нет, — успокаиваю его, как глупая. Дура! Надо было сказать, что порвал! А потом целую неделю лежать и болеть! А ведь… Это и так будет. Месячные у меня болезненные.