Опасная беременность. Девочка Басманова (СИ)

Наоборот, липкой и противной.

Вытираюсь полотенцем, одеваюсь, пытаясь утешить себя тем, что это временно.

Унываю, но снова возрождаюсь, когда женское любопытство ведёт меня по дому, и я всё же спускаюсь в ту застеклённую комнату. И ахаю от удивления, благодаря Басманова за то, что привёз меня сюда именно зимой.

За окнами в пол виднеется небольшой сад со сверкающими фигурами в виде оленей, роскошных деревьев и ёлочных шаров. Всё окружено голубыми елями, а их иголки переливаются разными цветами от обилия света, отражённого от игрушек.

Красота… Дух захватывает!

В комнате ещё можно включить камин, упасть в плетёное подвесное кресло и укрыться пледом. Приглушённый желтый свет придаёт атмосферы, и я снова чувствую себя как в сказке, боясь собственных чувств.

Мне очень нравится.

Но это неправильно.

Бью себя по щекам.

Можно же дать себе пару дней слабины, а? Дни быстро пролетят, а эмоции, как и воспоминания, останутся навсегда! Когда я ещё побываю в таком роскошном доме?

И я уже нашла любимую комнату…

Подхожу к стеклу, от которого веет холодом.

— Ты так признаёшься мне в любви? — хрипота вибрацией проходит по всему телу, вызывая мурашки. Волоски на затылке встают дыбом, и на секунду я ловлю кайф от низкого и глубокого голоса.

— Нет, — быстро выпаливаю, поворачиваясь к нему. Тут же утыкаюсь носом в его твёрдую грудь. О неё можно сломать что-нибудь. — Я думала не о вас.

Сложно говорить это «вас».

Выпила лишнего. А потом ответила на безумный поцелуй. И мне понравилось. Настолько, что я хочу повторить. Но не буду. Иначе точно сойду с ума.

Пока я называю его на «вы», держу себя в ручках. Провожу между нами линию. Большую, жирную, красную, вопящую о том, что у меня на него – запрет.

Для него я лишь игрушка, развлечение. Не больше.

— Не обо мне? — опасно и тихо, как шелест ветра, бросает эти слова. — А о ком?

— О другом парне, — сглатываю, ощущая странную, исходящую от него энергетику.

Ладонь Булата взмывает вверх, останавливается у моего лица. Цепляет локон светлых волос и заправляет за ухо, продолжая спокойно расспрашивать меня:

— И как его зовут?

— М… — мычу и мысленно перебираю имена. — Игорь!

— А Игорь знает, что ты у меня? — ведёт ладонью по плечу. И даже через свитер обжигает своим пламенем.

Но меня волнует это меньше всего. А больше – его… невозмутимость. Спокойствие.