Опасная беременность. Девочка Басманова (СИ)

Неужели ушёл?

Хочется открыть глаза, проверить, так ли это, но не нахожу в себе сил. Я не выносливая, и меня хватило ненадолго. А теперь и встать не могу, гадая, одна я в спальне или нет. Но холодно как-то… Значит, его рядом нет.

Какое-то шевеление и тяжёлый вздох всё же немного пробуждают меня ото сна. Но глаза по-прежнему открыть не могу.

Спокойно становится, когда понимаю, что Басманов рядом.

Присутствие его улавливаю.

— Слушаю.

Не в духе он… Не нравится собеседник?

Не показываю того, что проснулась.

Ничего не слышно!

— Этим занимается Ильяс. Я в командировке.

«Командировка»… Вот как это называется.

Чуть не улыбнулась. Но понимаю, что тогда выдам себя с потрохами.

Интересно, почему он соврал?

— Вернусь… Не знаю. Дело сложное. Все силы в него бросаю.

Ой, сил у него ещё много, мне кажется. Второй раз у меня вышел бурным настолько, что и пошевелиться не могу. Хочу лежать и лежать…

Всё лень.

— Найдём её.

Найдёт? Кого?

Почему он вообще должен кого-то искать? Разве Басманов не производит алкоголь? А тут в сыщики заделался? Хм… Странно очень. И ложь мне его не нравится.

А от следующих слов пробирает, как от мороза:

— Сиренина. Я помню.

Эм… Зачем он сказал мою фамилию?

— Давай. Узнаю на днях, как идут дела.

Только сейчас замечаю, что говорит он негромко, вполголоса.

— Да я на встрече, Мирон. Иди к чёрту уже. Всё, дела не ждут.

Мужчина замолкает, а я всё же решаю аккуратно выведать, что здесь происходит.

Сонно потягиваюсь на постели, переворачиваясь на спину. И тихонько мычу:

— Ты что-то сказал?

Матрас рядом прогибается. Чувствую стальную хватку на талии, Булат в одно мгновение притягивает меня к ароматному, горячему телу, которое я так искала. Обнимаю его неосознанно. Хорошо мне сейчас, умиротворённо.

Было…

Пока не услышала этот телефонный разговор.

— Спи.

— Я слышала свою фамилию, — шепчу ему прямо в грудь и трусь о неё носом.

Я не открываю глаза и не смотрю на него, боясь потерять весь запал. Но узнать я об этом должна. Что-то тревожное оседает в груди.

— Не переживай. Всё нормально.

Ну, раз так…

Я пока закрываю эту тему. Ненадолго. Я всё равно дожму его как-нибудь потом. А пока обнимаю и, чувствуя от него тепло и защиту, прикрываю глаза, снова засыпая в крепких и надёжных руках.

Две недели проносятся незаметно.