Ониксовый шторм

Во всем мире он любил только одно больше меня. – Ксейден отвернулся, и я начала сомневаться в своей мысли о мече.

– Так что тебе дал король?

Клинок бы его так не растревожил."

"– Я старался выкрутиться весь последний час. Король наказал Линделла и Левеллина за их участие в сокрытии Аретии – как они сами предрекали этим утром, – так что к ним я обратиться не мог. Но не мог и отказаться, иначе бы все поняли, что дело неладно. – Его измученный взгляд нашел мои глаза, и мое сердце сжалось. – Единственное решение – это ты.

– Не утратишь.

Я верила в него за нас двоих.

– Утрачу. Сегодня утром я понял, что это всего лишь вопрос времени и обстоятельств. – Ксейден кивнул с такой уверенностью, что мне стало дурно. – Это нечестно, и потом ты меня возненавидишь, но я обязан просить тебя дать обещание. – Его теплая рука обхватила мой затылок, а глаза заглянули глубоко в мои.

– Что… – начала я, но дверь в зал распахнулась, и я, оглянувшись, увидела, как Гаррик размахивает свернутым пергаментом.

– Герцог Левеллина так и сказал, что я тебя здесь найду. Приказы – это не рекомендации, Риорсон, даже для знати. Нам пора.

– Обещай, – сказал Ксейден, поглаживая меня большим пальцем за ухом и не обращая никакого внимания на своего лучшего друга.

– Ты улетаешь? – Я перевела взгляд обратно на него, только сейчас понимая, зачем его искал гонец.

Он наклонился ко мне, заслонив весь мир.

– Обещай, Вайолет. Пожалуйста.

Ксейден никогда не зайдет так далеко, никогда не утратит душу, – и поэтому я кивнула:

– Обещаю.

На миг глаза Ксейдена закрылись, а когда открылись, в их глубине сияло нескрываемое облегчение.

– Спасибо.

– Я знаю, что ты меня слышишь. – Гаррик повысил голос. – Пойдем.

– Я люблю тебя. – Ксейден поцеловал меня быстро и жестко – все кончилось раньше, чем я успела понять.

– Я тоже тебя люблю. – Я ухватила его за руку раньше, чем он отстранился. – Скажи, что тебе дал король.

Он сделал глубокий вдох:

– Он вернул мне титул и место в Сенариуме.

Твою мать. У меня сам собой раскрылся рот.

– И не просто Аретию… Он даровал мне Тиррендор, – медленно проговорил Ксейден, будто ему самому в это не верилось.

И он этого не хочет. У меня сдавило грудь.

– Ксейден…

– Не жди.