Ониксовый шторм

Мы всегда сохраняли и будем сохранять нейтралитет. Так мы сохраняли торговлю, рост и знания для мира, какому бы богу вы ни поклонялись и какой бы магией ни владели.

– Но они здесь уже были, да? – Я чуть прищурилась, отметив, что одна из пантер находится ровно позади меня. Я наклонилась вперед, чтобы выглянуть из-за слуги, все еще державшего крышку блюда с десертом. – Вы их победили?

Или исцелили?

Кортлин обжег меня взглядом:

– Не стоит думать, будто наш остров слаб и поддается покорению. Такие предположения опасны для экономики, построенной на безопасной и неколебимой торговле.

Он щелкнул пальцами.

Пантеры вскочили на помост с легкостью, говорившей о давней ежевечерней практике.

«Я не потерплю, чтобы тебя сожрала домашняя кошка», – прорычал Тэйрн.

«Сиди на месте и не подпускай Сгаэль!» – прикрикнула я по нашей связи, и мои костяшки побелели на проводнике, когда пантера сунулась между мной и Ксейденом, задев мою руку мягким мехом.

Слуги сняли медные крышки и спрыгнули с помоста.

О боги, это были гигантские куски мяса, наверняка от самой большой коровы, когда-либо ступавшей на этот остров.

Наша пантера – Шира – фыркнула, хлестнув хвостом, и я не могла не задуматься, не так ли себя чувствовали кадеты пехоты в тот день, когда нас нашла Бейд.

Ладонь Ксейдена накрыла и сжала мою, и я вскинула глаза, обнаружив, что он с каменным лицом уставился на другой конец стола; затем проследила за его взглядом…

На тарелке между Холандом и Текарусом лежала голова капитана Анны Уиншир с ее узнаваемыми короткими светло-рыжими кудрями.

У меня отпала челюсть. О Малек. Кортлин убил личную телохранительницу Холанда… и подал своей кошке.

Меня чуть не стошнило.

Желчь прилила к горлу, и я быстро сглотнула, стараясь вдыхать через нос и выдыхать через рот, но чувствовала только мясо и кровь.

– Не смотри, – шепнул Ксейден, и я с трудом отвела взгляд.

– Ешьте, – приказал Кортлин.

И пантеры бросились.

Лапы Ширы уперлись в стол между нами, огромные челюсти раскрылись, клыки впились в мясо и потянули его с тарелки, оставляя кровавый след на белой скатерти, со стола на помост, а потом на землю.

Когда я снова подняла глаза на Холанда, он таращился на пустую тарелку перед собой, совершенно парализованный.

– Разве не прекрасные создания? – спросил Кортлин.

Я моргнула, выпадая из состояния шока, и поставила проводник на стол. Мы со смертью давние друзья, и я плохо знала Анну.