Ониксовый шторм

Сервизы были вычурные: золотые приборы, хрустальные кубки и чаши. За каждым столом на стульях без спинок сидело по десять разодетых в легкие рубахи и платья пастельных цветов деверелльцев. В мягком голубом свете, исходящем из центра каждого стола, поблескивали украшения, а сферы на шестах, окружавшие все восемь столов, озаряли ряды вооруженной гвардии.

В конце открытого зала высился помост с тремя столами, составленными в виде буквы П. Крылья стола были рассчитаны на двух человек справа и двух слева, а во главе восседал, как я поняла, король Деверелли.

Капитана Уиншир я не увидела, а у Текаруса было такое лицо, будто он согласен оказаться где угодно, лишь бы не здесь, между Кортлином и Холандом.

– Блядь, – пробормотал Ксейден.

– А он… моложе, чем я думала, – сказала я о короле.

Причем эдак лет на сорок моложе. Кортлин выглядел всего на пару лет старше меня и Ксейдена.

Ксейден сжал мою руку и наклонился, коснувшись губами уха:

– Эти тени не мои. Я знаю, как ты владеешь кинжалами. И не хочу обесценивать твои способности постоять за себя, но ради моего спокойствия: можешь побыть со мной, пока я пытаюсь вытащить Холанда из того, во что он влез?

Я кивнула.

И, если честно, я и сама не хотела быть где-то еще.

Ксейден снова сжал мою ладонь, потом отпустил, дав нам обоим свободу на случай, если придется пробиваться с боем, – и мы двинулись вперед по знаку Голубого Пояса, явно недовольного тем, как долго мы тянем.

Выслушав шепот Текаруса, король Кортлин отпустил мановением руки пару, сидевшую слева от него, и слуги поспешили заменить приборы и посуду.

– Они не пожимают руки, – говорила я Ксейдену тихо, пока мы шли по проходу. – Не тратят слова и говорят без обиняков. Говорят двусмысленно, только когда для них это удобно. Ценят статус, богатство, знания и секреты – все, что можно обменять. Если нарушишь слово раз, больше доверия не жди.

– Говорить прямо. Не врать. Вести себя как богатый самодовольный придурок. Все понял. – Он кивнул.