Ониксовый шторм

И уж когда принц нашей страны входит на мой урок и заговаривает с женщиной, которую я люблю, так, будто знаком с ней весьма тесно, а потом имеет наглость пригласить ее на свидание у меня на глазах, – естественно, что я ревную. – Мы стояли вплотную.

– И впечатываешь его в стену? – Я провела ладонями по холодной коже его шеи, погладила ледяные щеки: он явно долго пробыл на улице.

– Я же предупреждал. – Взгляд Ксейдена буквально пробуравил меня, и мое сердце екнуло. – Еще в Аретии, помнишь? Сразу после того, как посадил тебя на мой трон, раздвинул эти красивые бедра…

Я провела большим пальцем по его идеальным губам:

– Помню.

Как помнило и мое тело, по которому тут же разлилось тепло.

Он куснул подушечку моего пальца, и я убрала руку.

– Я предупреждал, что буду ревновать и надеру ему зад. Может, я изменился, но, когда речь заходит о тебе, я все еще человек своего слова.

– Ты Ксейден Риорсон. – Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его в подбородок. – Заклинатель теней. – И в скулу. – Герцог Тиррендора.

Его рука дрогнула на моей талии, но потом он отступил на пару шагов:

– Ты его любила? Вайолет, ты должна сказать.

И меня убило это острое отчаяние в его голосе.

– Не так, как люблю тебя, – тихо призналась я.

Ксейден отступал, пока не уперся в мой стол, потом уставился в пол:

– Ты его любила.

– Мне было восемнадцать. – Я порылась в памяти в поисках слова, чтобы описать, что чувствовала к Холанду, но ничего не нашла.

Он вцепился в край стола, его костяшки побелели.

– Проклятье. И он летит с нами. Это я тоже слышал.

– Да, и я тебя понимаю. – Я подошла к нему. – Мне очень сложно видеть тебя даже рядом с Кэт…

– Я никогда не любил Кэт. – Ксейден вскинул голову. – Да от мысли о том, что, – он сглотнул так, будто его сейчас стошнит, – ты в руках Холанда, мне хочется впечатать его в стену еще раз! Он тебя трогать может, а я – нет, но от знания, что он был здесь, – Ксейден коснулся пальцами моей груди напротив сердца, – я задумываюсь об убийстве, чтобы эта королевская дрянь точно не пробралась обратно.

– Он не может меня трогать. – Я развернула его руку и поцеловала жесткую ладонь, после чего снова положила ее на сердце. – Оно всегда будет твоим.