Ониксовый шторм

Мне очень жаль, что все это достается тебе, мой самый яркий лучик.

Верь только Мире.

С любовью,папа.Я перечитывала письмо раз за разом, заучивая текст одновременно с тем, как терялась в догадках. Откуда он знал торговку в Деверелли? «Ищешь оружие…» Он знал об Андарне? О ее роде?

Впервые в жизни я подумала, что, возможно, знала отца намного хуже, чем казалось.

Нарелла Ансельм. Я передала это Тэйрну и Андарне.

«В безопасности за пределами действия магии?» – спросила я, складывая письмо и закрывая книгу.

«За пределами Континента магии нет.

«Я знаю, что нужно взять с собой», – добавила Андарна.

«Я пришел к тому же выводу, – проворчал Тэйрн, – но не желаю тратить время на детские сказки».

«Ты правда думаешь, что твой род лучше всего искать на островах?» – спросила я.

«Я думаю, это лучше, чем мотаться по северу, пока не умрем», – ответила Андарна.

«Согласен, – подал голос Тэйрн.

Кто-то постучал.

Я вздрогнула, потом быстро закрыла замок на книге, сунула ее под подушку и только после этого подошла к двери и открыла."

"На пороге в расстегнутой летной куртке стоял Ксейден, вцепившись руками в оба косяка и склонив голову.

Моя мгновенная радость тут же погибла под обломками логики. Его логики.

– Что ты делаешь? – прошептала я, заглядывая за его спину и проверяя, нет ли кого-нибудь в коридоре, не донесут ли на нас.

– Ты его любила? – Это был не вопрос, а тихий рык.

– Тебя здесь заметят!

– Ты. Его. Любила? – Ксейден поднял голову и пронзил меня взглядом, для которого «дикий» – слишком мягкое описание. – Я должен знать. Я справлюсь. Но я должен знать.

– О, ради Амари. – Я схватила его за куртку и втянула в комнату, и он взмахнул рукой, закрывая за собой дверь. Громкий щелчок сказал мне, что она теперь заперта. – Я была с Холандом много лет назад.

– Да, уж это я заметил.

Я моргнула:

– Но твоя печать работает не…

– Ты его любила? – повторил он.

– Твою мать. – Я уронила руки. – Да ты ревнуешь.

– Да, любимая моя, я ревную. – Он обхватил меня за талию и придвинул к себе. – Я ревную к твоим доспехам, которые тебя защищают, когда не могу я; к твоим простыням, которые ласкают твою кожу каждую ночь, и к кинжалам, которые трогают твои руки.