Опаленные мечты

Я крепко обнимаю его за шею и целую в щетинистую щеку.

— А что случилось с парнями из охраны?

Он останавливается на середине лестницы и смотрит на меня.

— Они представляли для тебя угрозу, поэтому их нейтрализовал. Я не буду извиняться за это.

Действительно немногословный человек. С этим заявлением он продолжает подниматься по лестнице.

Когда мы добираемся до моей спальни, Алессандро усаживает меня на кровать, а сам подходит к ее изножью и встает на колени на пол.

— Что ты делаешь? — Я растерянно взираю на него.

— Там, внизу, я потерял контроль над собой. — Он берет меня за лодыжку и подносит ногу к своему рту, целуя ступню. — Рави, детка, закрой глаза.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на его губах, нежно целующих мою ногу.

— И что это? — шепчу я.

— Это… — Он переходит к другой ноге, целуя и там свод стопы. — Это я поклоняюсь тебе.

Алессандро медленно скользит ладонями по моим ногам, дюйм за дюймом, затем осыпает их мелкими поцелуями — один на правой ноге, затем на левой, и так по кругу. Когда добирается до развилки между бедер, чувствую, как матрас прогибается под его весом.

— Не открывай глаза, — говорит он грубым голосом, — и не подглядывай.

Он целует меня в низ живота, а ладонями ласкает внутреннюю сторону моих бедер."

"Я прикусываю нижнюю губу и сжимаю пальцами простыню. Его руки скользят вверх к лобку, а губами он движется вниз. Поцелуй и ласка. Поцелуй и поглаживание. Я гадаю, что первым достигнет моей сердцевины — его руки или рот, и сладкое предвкушение только усиливает мое возбуждение.

Его губы прижимаются к клитору в то же мгновение, когда его пальцы приближаются к моему входу.

— Вдохни поглубже, — приказывает он.

Мне даже не нужно напоминать, потому что его губы смыкаются вокруг клитора в тот самый момент, когда он вводит в меня палец, и я стону. Влага стекает между ягодиц, а теплый язык Алессандро лижет клитор, его движения уверенные, но медленные. Постепенно он вводит палец все глубже и глубже. Мое и без того чувствительное влагалище болит от потребности, желая большего, но Алессандро неумолим, продлевая сладкую пытку.

Алессандро прижимается губами к клитору и начинает его сосать. Мурашки пробегают по спине, до самого основания черепа. Я выгибаюсь дугой и стону, когда возбуждение нарастает.

— Пожалуйста, — задыхаюсь я.