Она моя…

Нежно проводит по щеке.

– Как ты? Не сильно болит? – в его тоне, наконец, нет сарказма и иронии. Он искренне интересуется.

– Согласно договоренности, –  отвечает Влада, не отрывая от него глаз. На секунду он словно меняется в лице, словно ему неприятны ее слова, словно они задевают его. Но он молниеносно вновь обретает контроль над собой. Похоже, не только она хотела играть роль в спектакле «словно все по- настоящему». Только она не смогла, провалилась. Ей было так хорошо вчера, а он так красив сейчас в своей утренней летней небрежности, что невыносимо больно думать о том, что все скоро закончится.

И она давит на свою ментальную мозоль еще сильнее, чтобы прийти в чувства, чтобы не раскиснуть в самый последний момент, когда он галантно поцелует ей руку на прощание, параллельно набирая сообщение своей новой «пассии»…

В комнате повисло напряженное молчание.

– Держи. Сегодня твое вечернее платье, к сожалению, будет уже не кстати…

«Действительно, карета превратилась в тыкву», –  почему- то пронеслось в ее голове.

Открывает его. Белоснежное поло, серо- жемчужные льняные штаны и стильные сланцы. Она будет настоящей «яхтсвуман»…

***

Они стояли у штурвала, несясь навстречу ветру и молодому солнцу, тому самому, которое поутру вселяет надежду даже тем, у кого ее давно нет.

Он умело и вальяжно управлял яхтой, заключив ее в плен между собой и рулем. Берег становился все ближе. И вот, они аккуратно, маневренно и умело пришвартовались в Зейтуна- бей, проделав вчерашний путь до центра Бейрута, только морем.

Тем временем они стремительно сошли на берег, прихватив с собой обувь, и понеслись, как беззаботные дети, на ходу одевая ее на себя.