Она моя…

Она была в полной прострации… Ее пугало его молчание, она не знала, как его истолковать, поэтому молчала сама, с напускной отрешенностью смотря в окно. Знаете, это когда внешне ты спокоен, глаза скользят по каким – то предметам, но на самом деле тебе так внутри тревожно и беспокойно, что спроси, что ты сейчас видел – и не ответишь."

"По бокам у обочин при спуске, где вид на Дамаск был все еще не менее красивым, зато дорога почти не освещенной, стояли десятки машин. Окна во многих из них были запотевшими. Она печально улыбнулась.

Весь город знал, что это традиционное место романтических встреч для влюбленных. Только тут они могут спрятаться от осуждающих взглядов консервативного общества и придаться своим чувствам. Кто – то ограничивался невинными поцелуями, кто – то вкушал все радости любви…В любом случае, Касьюн служил пристанищем для влюбленных…А ведь это гора, на которой произошло первое убийство человека. Это тут Каин убил Авеля…Из – за женщины, кстати…""Дам шакк"" – кровь родного брата –  в переводе с арамейского…Многие историки убеждены, что именно с этой легенды берет свое начало название сирийской столицы… Название, которое совсем скоро в полной мере себя оправдает в этой глупой и бессмысленной войне, разделяющей родных навсегда – либо линиями жизни и смерти, либо баррикадами сторонников действующего режима и его противников…

***

Машина Васеля стремительно долетела до дома Влады.

Он до последнего не сбавлял скорость, а потом вдруг у самого ее подъезда резко ударил по тормозам. Колеса засвистели. Их обоих подкинуло вперед при остановке.

Девушка, ничего не понимая, подняла на него полный удивления взгляд, но он тут же притянул ее к себе, заключив губы в страстный поцелуй. Еще секунда –  и он так же резко отстранился. Судорожно вытирая свой рот.

Васель, скрепя зубами от злости, на себя выдохнул:

– Черт, что я делаю?! Ты не должна связываться со мной, Влада! – Он бросил на нее быстрый отчаянный взгляд, в котором она тогда прочитала тупую боль. Сердце девушки сжалось.

– Тебе нужно держаться от меня подальше, – почти шепотом повторил он свои слова… Она заглянула в его глаза, а в них столько всего… В них таилось столько вопросов, было столько смятения и печали… И одиночества, какого – то волчьего, щемящего одиночества.

Не давая себе шанса на раздумья и не отрывая от него своего взгляда, она лишь тихо произнесла:

– Только один викенд, Увейдат. Викенд и интервью. И я свободна… Не обольщайся.

Верила ли она в то, что говорит? Конечно, нет.