Она моя…

Оно станет прекрасным бонусом и действительно поможет мне проснуться не просто женщиной, а знаменитой женщиной. Свободной, знаменитой женщиной.

Она сама не понимала, как смогла это все сказать, скрывая волнение. С каждым словом уверенность в ней только росла. И это чувство окрыляло.

Он не отрываясь, смотрел на дорогу. Ее слова почему – то злили его. Возможно, ему не нравилось, что эта девочка пытается устанавливать свои правила в их игре… Сказал деньги – значит, деньги… Какое – то время они ехали по узким улочкам города молча, Васель глядел исключительно перед собой:

– Я знаю, что ты встретилась с Амани Тоум после нашего знакомства, –  он преднамеренно акцентировал внимание на последнем слове, –  не волнуйся, я не знаю, о чем вы говорили, да и не хочу знать.

Он снова замолчал, но было понятно, что его мысль не закончена. Он искал подходящие слова.

– Так вот, я более, чем уверен, что она разное понаплела тебе обо мне…Хорошее и плохое…Правду и неправду.

– Да, она говорила многое о тебе. Действительно хорошее и плохое, но ведь не мне решать, что правда, а что нет. И даже не ей. Она конечно, источник информации обильный, но как Википедия, не всегда достоверный, – попыталась немного разрядить обстановку Влада, – Разве не ты должен мне сказать, чему верить, а чему нет?

Васель усмехнулся, но промолчал.

Их машина плавно парила по дорогам погружающегося в темноту Дамаска, увозя парочку все ближе к старому городу – исторической части столицы, насчитывающей более трех тысячелетий беспрерывной жизни.

– Думаю, нам не мешало бы поужинать. Как ты на это смотришь? – перевел он было тему, – я очень голоден, – он бросил на нее очередной двусмысленный пронзительный взгляд, от которого у девушки опять все перевернулось внутри.

– Акид (араб. – давай), – с легкой улыбкой ответила девушка.

Немногословность пары в тот момент с лихвой восполнялась атмосферой в автомобиле, такой наэлектризованной от их взаимного влечения и какой – то постоянной энергетической и ментальной дуэли.

– Вейн раихин (араб.