Она моя…

По – глухому больно…

Они молча сели в машину и тронулись с места. Он выбрал какой – то странный маршрут, отнюдь не тот, каким они добрались сюда. Петляя между дворами, въехали на узенькую улочку со старыми домами. Он внезапно замедлил скорость, а через несколько домов и вовсе притормозил.

– Посмотри, видишь этот дом? – спросил он у нее.

Влада подняла глаза и увидела скромненький, запущенный домик в колониальном стиле. О красивой архитектуре свидетельствовали только арочные формы окон, да и то все, как правило, старые и рассохшиеся.

Этот дом не был обременен изысками. Его отличала простота и даже некоторая скромность…Васель, как завороженный, смотрел на него – и в его красивых выразительных глазах можно было разглядеть тень какой – то притупленной печали, придающей глазам особое сказочное свечение. На фоне этой странной улицы, какой – то потерявшейся во времени, он вдруг показался Владе очень похожим на своего отца. Конечно, она видела его только на фотографиях и картинах, но сходство было слишком сильное, чтобы его не уловить.

– В этом доме жила семья моей матери, – вдруг произнес он.

Она затаила дыхание, не осмеливаясь нарушать то состояние, в котором он находился.

– Я знаю, что отец, когда ухлестывал за ней, приезжал сюда каждый вечер на своих спортивных автомобилях в сопровождении охраны. Он просто стоял, облокотившись о капот машины, и смотрел на окна в ее комнате. Ее отец, мой дед, не выпускал ее из дома. Она была христианкой, местная. Он не желал союза с семьей с побережья."

"Наконец, Васель оторвал свой взгляд от дома и перевел его на девушку.

– А потом они подорвались и уехали. Мать мне говорила, что таковым было решение ее отца. Они перебрались на Кипр –  к дальним родственникам. Мой любезный дядя Авад же в порыве злости как – то открыл мне правду, что это семья президента заплатила им солидные деньги, чтобы они убрались из Сирии. Отец ничего не знал. Говорят, он сильно страдал. Приезжал в этот дом и часами тут сидел. Один, в темноте. Среди остатков наспех собранных вещей.

Думаю, он и предположить не мог, что в своем животе она увезла и меня… что женщина может вот так, добровольно, лишить своего будущего ребенка отца… – несколько минут они сидели молча. Васель не сводил глаз с этого дома.

– В детстве я был на него очень обижен. На всех на них. Кроме деда. Он действительно был искренним со мной. А они…. Помню, дядюшка сказал мне, что моя мать продажная, и за деньги бросила отца. Тогда мне было всего 10 лет, я всему верил на слово.