Она моя…

Парк Тишрин, как и комплекс фонтанов по городу, венчающих почти каждую площадь –  щедрый подарок архитекторов СССР, перед которыми была поставлена задача сделать Дамаск современнейшим и красивейшим городом Ближнего Востока. Спустя столько лет это наследие продолжало определять облик города. Васель с любовью рассказывал ей о своем городе за поеданием нереально вкусной шаурмы. Свежий воздух пах ароматом позднецветущего жасмина. Этот потрясающий парк словно переносил их в другой мир, где все было просто, понятно и по – юношески радужно.

– Расскажи мне о своем народе, Васель. Ведь вы не обычные сирийцы, вы особая общность, живущая на средиземноморском побережье…

Васель улыбнулся, –  Хорошая вышла бы тема для статьи, кстати.

– Кстати… – девушка подхватила его идею…

– Нас зовут «Ахль ас – сахиль» –люди побережья. Знаешь, это действительно особая среда, особая вера, особый мир…Эти люди едины с морем.

– Тоже финикийцев? Поэтому ты так любишь ливанский Библос?

Васель бросил на Владу лукавый взгляд, снова улыбнувшись.

– Нет, милая, Библос я люблю из – за того, что там хорошие пляжи и рестораны, но еще больше я полюбил его, –  он взял ее руку, загадочно посмотрев в глаза Владе, приложил ее к губам, – после того, как получил там тебя.

Влада смущенно улыбнулась, промолчав. Несколько мгновений это молчание не нарушал и он, потом степенно, словно всматриваясь в прошлое, продолжал.

– Я помню деда, уже совсем старого. Я только приехал в Сирию. Очень скучал по матери, все мне тут было чужим. Но он –  нет. Я тянулся к нему, а он тянулся ко мне. Сейчас я знаю –он видел во мне отца, но я тогда этого не понимал. Думал, что просто так сильно нравлюсь ему. Вот так, не нравился десять лет, а потом раз – и понравился резко.

Выражение его лица несколько поменялось."

"– Так вот, дед любил пить латиноамериканский чай йерба матте, и часто рассказывал мне одну и ту же легенду.