Он такой один

— Увидела?

— Да! И мне нравится то, что я в них вижу.

Илья мгновенно посерьезнел, во взгляде появилась привычная задумчивость.

— Я тебя люблю. Когда сегодня утром говорил тебе, сам до конца не понимал, как сильно. А я ведь мог с тобой разминуться — не увидел бы сейчас, погнал бы в аэропорт.

— В аэропорт? За мной?

Вместо ответа Илья молча вытащил из кармана пиджака заграничный паспорт и открыл его на одной из страниц.

— Ого! Шенген? Давно он у тебя?

— Месяц назад сделал, когда понял, что он действительно хочет забрать себе.

Я осторожно водила пальцем по водяным знакам, рассматривала большой красивый штамп. Когда-то он был вершиной моих мечтаний.

— Расскажи мне все. С самого начала.

— А что он тебе сказал? Что…

— Неважно! Я хочу все узнать от тебя. Ты ведь можешь теперь ничего не скрывать от меня, правда?

Илья весело улыбнулся."

"— Правда. Хотя… твой папа обложил нас запретами со всех сторон, но на публику мы точно эту историю выносить не будем.

Обняв меня за плечи, Илья повел меня в сквер, где сейчас буквально на глазах распускались новые зеленые листочки деревьев. Архангельский усадил меня на скамейку, сел рядом и начал рассказывать.

Несколько раз я возмущенно вскакивала, не могла усидеть на месте и спокойно слушать то, что говорил Илья. Почему? Ну почему я всего этого не знала раньше? Да я бы никогда не потратила впустую столько лет, мечтая угнаться за мечтой, которая на самом деле была фальшивкой.

— Не жалей ни о чем, Аль. Это наша с ним история, у тебя с отцом свои отношения и он никогда не перестанет быть тем, кто дал тебе жизнь.

— Мне так стыдно за него. Перед тобой и особенно перед Дамиром.

— Не думай об этом. Лучше улыбнись и спасибо тебе, что поверила мне. Сейчас, когда я оставил вас вдвоем и раньше, когда не мог всего рассказать и требовал доверия. Я просил у тебя слишком многого!

Вид кающегося Архангельского мне был настолько непривычен, что я не придумала ничего лучшего, чем заткнуть его рот поцелуем.

— Значит, кинула папашку, да? Так ему и надо! Козлище!

Я дернулась в руках Ильи и обернулась на Шайтана. Конечно же, это он мог такое сказать!

— Я остаюсь, да!

Смотрела я в этот момент не Сатановского, а стоявшего рядом с ним Деймоса.

«Прости». Одними губами прошептала я. Он грустно улыбнулся и едва заметно кивнул. Пусть не папа, но я должна сказать это сказать за него.