Охотник

"

"Недалеко от него, как и положено на посту, в луже крови лежал Андрей. Когда они подбежали к нему, боец ещё дышал, но было понятно — не жилец. Каждый фронтовик, видя рядом смерть и ранения, мог не хуже врача определить, смертельное ранение или нет.

— Дай воды, — скомандовал Алексей.

Виктор протянул ему фляжку. Алексей немного плеснул из неё на лицо Андрею. Тот пришёл в себя, открыл глаза.

— Бомба с самолёта, — только и успел прошептать он и скончался.

Хоть что-то стало понятно. Фактически караул перестал существовать.

— Давай сначала парней похороним по-человечески, а потом будем думать, что делать дальше.

Штыком и руками они вырыли могилу. Виктор взял на складе плащ-накидки, Алексей забрал красноармейские книжки убитых. Встретится со своими — нужно будет доложить, как погибли бойцы и где захоронены.

Они закопали парней, сверху на холмик положили пилотку — пусть видят, что здесь братская могила.

— Ты молитвы какие-нибудь знаешь? — спросил Алексей Виктора.

— Да ты что! Я же комсомолец, и в Бога не верю.

— На войне в кого хочешь поверишь. Вот мы с тобой в живых остались, а ребята погибли.

— Случайность, — пожал плечами Виктор. — Бомба могла в сам склад угодить, тогда бы они сейчас нас хоронили.

— Может быть, может быть… Вить, а водка на складе есть? Помянуть бы их надо.

— И водка есть, и спирт.

— Неси водку и закуску.

Как там, в сумраке склада Виктор нашёл всё, и довольно быстро — непонятно.

Они выпили, закусили.

— Что дальше делать будем? — поинтересовался Виктор.

— Знаешь, мне отец рассказывал — он в газете читал. Во время Первой мировой войны наши, русские, уходили из крепости Осовец. И там тоже, как и у нас, склады полные были, вывезти их не было никакой возможности. Решили взорвать вход — чёрта бы лысого немцы склад нашли. Думали, ненадолго уходят, пригодятся ещё склады. Вот заминировали сапёры вход, и комендант крепости самолично на подрывной машинке кнопку нажал.

— Да погоди ты, расскажи до конца.

— А что рассказывать? Так он там и стоял, этот бессменный часовой, пока его поляки в тысяча девятьсот двадцать четвёртом году не откопали.

— Погоди, я что-то не совсем понял.