Перерыв на жизнь

— Рада! Сколько ты их выпила? Сколько?!

Она морщится от его рева. Он орет прямо ей в ухо.

— В обед две… потом еще две… потом еще… или уже нет… не помню.

Не банку в себя высыпала. И то ладно.

Везти ее в больницу сейчас — терять драгоценное время. До дома пятьсот метров осталось. Если что, скорую можно

вызвать. Но это в крайнем случае.

Вот идиотка же...

Когда Гера вытаскивает Раду около дома из машины, уже не особо деликатничает. Закидывает ее на плечо. Она тяжелая,

безвольная. Кукла.

Он устраивает ее на кухне, усаживает на пол, прислоняет спиной к шкафу.

лекарствами. Высыпает в литровый графин пачку белого порошка и делает раствор. Опускается рядом на корточки, хлещет

Раду по щекам. Она не приходит в себя. Не реагирует. Артём сжимает зубы, решительно вздыхает и ударяет ее по лицу еще

раз. Сильно. Бл*ть, если она сейчас не очнется, он ее так точно искалечит. Еще раз бьет по лицу. Ладонь горит. Рада

открывает затуманенные глаза.

— Ты кто? — почти беззвучно.

— Положите на комод…за квартиру за январь. Пей! — подносит к ее губам стакан. — Хлебай давай!

— Мне плохо, — стонет.

— Вот и пей. Это лекарство. И будет хорошо. Пей! — Придерживает ее голову.

— Гера, это ты?

— Я. Пей, Белочка моя, пей.

— Не-е-е, — кривится она и мотает головой. — Ничего не хочу, мне плохо. — Закрывает глаза."

"Он встряхивает ее. Она стукается затылком о шкаф и распахивает ресницы.

— Радочка, пей. Пей, пожалуйста. Давай…

— А это не водка? Водку не хочу… — морщит нос и отворачивается.

— Нет, не водка. Вода, просто вода.

Она пьет. Захлебываясь, опустошает стакан. Немыслимыми уговорами и героическими усилиями он вливает в нее еще

один. Два стакана… А в нее бы литра два влить…

Рада снова закрывает глаза. Но часто дышит и откликается, когда Артём зовет ее. Только сейчас он снимает с нее сапоги.

Она подтягивает колени к груди.

— Мне плохо, — шепчет.

Он подхватывает ее, приподнимает. Но сама она еще идти не в состоянии. Гера переносит ее в гостевую ванну.

перед унитазом, колени у нее сами подгибаются.

Собирает волосы в кулак. Пригибает ее голову вниз. Рада сразу начинает отбиваться. Ее охватывает паника.

— Не надо, не хочу. — Рвано дышит, как будто задыхается.

— Тихо! — Он крепко держит ее за волосы. Другой рукой закрывает рот, чуть надавливая пальцами на челюсть. — Тихо!

Рада! Девочка моя, дорогая моя, давай! Тебе плохо. Тебя тошнит. Надо. Давай. Надо, чтобы все вышло. И сразу станет

хорошо.