Перерыв на жизнь

Холодок внутри.

— Ну ты и пошлячка, Дружинина, — неожиданно усмехается Гера, и Рада выходит из легкого ступора. — Милый… Что это за

милый?

— Я пошлячка? — смеясь переспрашивает она. — «Милый» звучит пошло?

— До невозможности.

— Вот и отлично, теперь тебя только так и буду называть, — смеется. — Значит про секс говорить не пошло, а милый —

пошло.

— А что в сексе пошлого? Секс — это удовольствие.

— Это да-а-а, — протягивает Рада неопределенно и загорается тайной улыбкой, вспоминая их переписку.

— Слушай…

— Что?

— А ты не обижаешься, что я тебя Герой зову? — На вечере заметила, что никто не зовет его так, только по имени.

даже стала себя контролировать, чтобы не оговориться случайно.

— Нет.

— Хорошо, — облегченно выдыхает она, — а то я никак не могу от этого отвыкнуть.

Им приносят водку и строганину. Рада долго смотрит на водку, никак не решаясь выпить. Строганина тоже доверия не

вызывает. Не пробовала она ее никогда, не доводилось.

Гергердт понимает ее смущение, но не торопит. Сам выпить тоже не спешит.

— Знаешь, я очень много времени не подходила к окнам, не смотрела, боялась, — совершенно спокойно говорит она.

— Высоты? — беспечно уточняет он.

— Нет, что выброшусь. Вдруг замкнет. Жуткое ощущение, когда осознаешь, что тебя может конкретно замкнуть. Держишь

себя как собачку – на коротком поводке, каждый вздох контролируешь…

Она отворачивается и смотрит в окно. Следит глазами за огоньками, бегущими по проспекту, за фарами машин, и не видит

она, какой неземной яростью вспыхивают черные глаза Гергердта.

стискивает кулаки, а прижимает свои крупные раскрытые ладони к белой скатерти. Чтобы успокоиться.

Рада коротко вздыхает, вновь обращая к Артёму пронзительный взгляд. Тянется к своей рюмке. Теперь водка не страшна.

После произнесенных слов внутри становится горько, теперь эту горечь только водкой запивать. Она легко вливает в себя

крепкую жидкость и смело закусывает. Прикрывает глаза на секунду. Открывает и смотрит на Гергердта.

скажет что-нибудь зловредное.

— Что, какая гадость наша заливная рыба?

А она выдает с тяжелым вздохом:

— Не люблю зиму. — Накалывает на вилку еще один кусочек мороженой рыбы, предварительно сбрызнув его лимоном и

поперчив. Не торопится, хочет как следует распробовать.

— Почему?

— Как почему? — слегка удивляется. — Мороз. Холод. Гололед. Буран. Снегопад. Пробки. Аварии.

— А я люблю, — чуть улыбается Гера и опустошает рюмку.