Ох, Мороз, Мороз...

Чао.

Паша вдруг понял, что на этом и правда все может окончиться. А это в его планы не входило. Только-только во вкус вошел. Пришлось отложить орешки.

НеСвятойПатрик: Нет, постой! Пожалуйста. Ты не веришь мне? Сейчас я тебе докажу. У тебя очень красивые глаза — я таких больших и выразительных ни у кого не видел. И ноги совершенно охренительные. Джинсы тебе очень идут. И руки у тебя красивые. Ты не играла на пианино в детстве? Мы как-то об этом ни разу не говорили. А еще, знаешь, мне очень нравится, как ты куришь. Очень элегантно.

Пауза затягивалась. Паша уже начал ругать себя за поспешность. Может, резко начал? И тут пришел ответ.

Инга: Саня, это совсем не смешно.

НеСвятойПатрик: Ну, если хочешь, называй меня Саня. Но вообще-то меня зовут по-другому.

Инга: А как?

Паша улыбнулся. Вознаградил себя глотком виски. Рыбка села на крючок. Переплел пальцы и вытянул руки перед собой. Ну, поехали.

***Голова болела так, что даже глаза открывать не хотелось. Паша повернулся на бок в надежде, что смена положения тела уменьшит головную боль.

Слава богу, обошлось без бьющего в лицо солнца. А противно скрипел, оказывается, диван в кабинете. Медленно и не делая резких движений Павел сел. На столе как стяг зеленого змия стояла бутылка из-под виски. Пустая.

Неудивительно, что голова взрывается. Если в одного приговорить ноль семь виски практически без закуски — пара тарталеток на фуршете и горсть орешков не в счет.

Паша осторожно положил голову на спинку дивана. Тот снова противно скрипнул. Надо будет сказать Лауре, чтобы сменила диван. Ладно б просто скрипел, но ведь он скрипит про-тив-но.

Ну что, сиди — не сиди, а надо вставать и приводить себя в порядок. Сколько там натикало? Часы показали девять. Уже начало рабочего дня. Из кабинета есть дверь в личные апартаменты, там душ и с недавних пор — запасной комплект одежды. Паша оглядел себя. Немятые на нем были только носки.

Красавец, чего уж. Ну да ладно, зато голову перезагрузил. Едва Паша уговорил себя, что надо встать, как пиликнул телефон. Пришлось, превозмогая боль, наклоняться и подбирать аппарат с пола.

Так, стоп, это еще что за старье?

Что-то стало медленно всплывать из памяти — ящик стола, телефон в нем. Недрогнувшей рукой — где уже наша только не пропадала — Павел разблокировал экран. Несколько раз двинул пальцем, пролистывая последний открытый чат.