Огонь и сера

 – произнесла было Хейворд, но тут же умолкла.

– Что? – посмотрел на нее д'Агоста. В свете уличных фонарей ему показалось, что Хейворд краснеет.

– Я просто подумала: раз уж ты решил работать в городе, почему бы тебе не остаться у меня? Так, ненадолго, – поспешно добавила она. – Пока дела не утрясутся.

Какое-то время д'Агоста молча смотрел, как скользят по ветровому стеклу пятна и полосы света. Потом – совсем неожиданно – он понял, что нельзя держаться за прошлое. Нужно отпустить его, хотя бы сейчас. Что было, то было, а завтра еще не пришло.

Тяжесть не исчезла с души, однако д'Агоста ощутил, что нести груз стало легче.

– Слушай, Винни, – тихо произнесла Хейворд. – Говори что угодно, но я не верю в его смерть. Интуиция мне подсказывает, что он жив. Если на свете и есть непобедимые, то Пендергаст – самый непобедимый из них. Он тысячу раз обманывал смерть, обманет и снова.

Д'Агоста слабо улыбнулся.

Притормозив у светофора, Хейворд посмотрела на д'Агосту:

– Ну что, едем ко мне? Не очень-то вежливо заставлять даму спрашивать дважды.

"Он повернулся к ней, сжал ее руку.

– Пожалуй, едем, – сказал д'Агоста, улыбаясь все шире. – И чем скорее, тем лучше.

Эпилог

Неласковое ноябрьское солнце освещало, но совсем не грело стены Кастель-Фоско. Сад опустел, и некому было услышать, как журчит вода в мраморной чаше фонтана. Под стенами на гравийной площадке вихрем взвивались пожухлые листья, скрывавшие следы многих машин.

Еще до полудня фургон следователя увез тело Фоско. Полицейские задержались чуть дольше: фотографировали место преступления, брали показания, искали улики, однако ничего существенного не нашли.

Труп обнаружила Ассунта. Ее – пепельно-бледную, потерявшую рассудок – увез домой сын. Прочие слуги тоже покинули замок, радуясь неожиданным выходным.

Но нигде в Кастель-Фоско не было так темно и так тихо, как в древних тоннелях, изрывших подножие горы, глубоко под основанием крепости.