Огненный князь 5 (СИ)

А вот если бы меня попросили разуться, то сразу бы увидели, что я в одном носке, к тому же женском, причем, явно мне маленьком. Ну а чего? Времени искать не было. Все уже давно были в академии, а я решил явиться только на церемонию. Пока сидел, задремал, и обо мне забыли. Если бы не сообщение на ГЛИС от Лизы, так вообще бы все проспал. А так я тут, вид имею лихой и придурковатый. Как раз такой, какой нравится начальству.

— За проявленное мужество и героизм вы награждаетесь внеочередным званием старший лейтенант и медалью «Защитник Аштаэлии» второй степени.

Ну да, третья была бы, если бы убил слишком мало, первая — если вот прямо очень много, а вторая как раз посередине.

Получи ничего не значащее звание и блестящую висюльку на грудь. И три рубля на водку — гуляй, рванина. Тьфу, мерзко! Но виду, конечно, я не показываю и громко сообщаю, что служу чему-то там. Подобных мне десятки, если не сотни — всех обрадовали, никого не забыли.

Прошло уже четыре дня со времени нападения. Разрушения уже почти все устранили, мертвых оплакали, предателей… не нашли, но ищут.

По всем мирам был разослан ролик, который показывал вероломство сафелитов — а то, что инолюди пришли к нам через их мир, сомнений ни у кого не вызывало. Сейчас собиралась коалиция миров, чтобы выдвинуть султану требование открыть мир для проверки.

Дополнительно еще и мир Земли выложил доказательства нападения сафелитов на несчастных детей прямо на выпускном вечере в школе.

Правда, иногда он выпускал очередное сообщение о том, какие они бедные и несчастные, и как их хотят злые правители поработить с помощью придуманных и надуманных обвинений. Доказательства султан называл фальшивкой, убийства — постановкой, а народный гнев — плохой актерской игрой.

Пока политики спорили, вырабатывая единую стратегию, на Аштаэлии назревал жилищный кризис. Жителей во время нападения погибло не много, а вот домам изрядно досталось. Да что там говорить, когда я и сам недосчитался трех поместий, начисто снесенных инолюдьми. И самое обидное, что среди них было то самое, ранее принадлежавшее Йоркским — красивое и большое.