Офицер: Офицер. Тактик. Стратег (сборник)

Вторым же то, что в момент резкого крена ни Павликов, ни Гимадеев не прекращали стрельбы, а потому мгновенное изменение прицела привело к нескольким попаданиям крупнокалиберных пуль и осколочных гранат в зарядный ящик третьего орудия противотанковой батареи полка конных стрелков. Который не замедлил взорваться, разнося в кровавую кашу весь личный состав батареи.

— Записать: цель приведена к молчанию! — скомандовал Павликов.

Он прекрасно понимал, что никто ничего не станет записывать, но вбитые за три года армейской службы рефлексы брали свое.

— Цель — батарея слева. Лимб — двадцать, полный вперед!

Для верности он двинул сапогом в сиденье Тихонова. Тот оскалился и резко развернул штурвал.

Перед генералом бригады Гжмотом-Скотницким пестрели плетни огородов и задние стенки беленых мазанок Червоных хаток. Мирно колыхались несколько голых верб. Ни одного красного жолнежа не было видно. Генерал потянул из ножен саблю:

— Вперед! В атаку! В память маршалка Юзека[161] — вперед!

Поморские уланы ответили дружным радостным ревом и, горяча коней, бросились вперед.

Гжмот-Скотницкий с огромным удовольствием взирал на наступавшие войска. В голове его уже рисовались картины падающих под сабельными ударами краснопузых жидо-большевиков, запаленные с двух концов Червоные хатки и свободная дорога на Житомир. Вот сейчас, вот уже сейчас…

— Товарищ Логинов! Товарищ командир! — боец-радист в расстегнутом ватнике подбежал к танку и заколотил в броню прикладом карабина.

Распахнулся башенный люк. Анатолий высунулся по пояс:

— Где?

— Обошли проклятые! — зачастил боец. — Со стороны Житомира идут!

— Бегом к радиостанции и продолжай вызывать наших! — скомандовал Логинов. — А мы поедем, поглядим, кто это такой умный?

Люк, лязгнув, захлопнулся, Т-28АМ окутался сизым дымом выхлопа, взревел и рванулся вперед, расшвыривая гусеницами комья примерзшей грязи.

Стоптав пару плетней, танк выскочил на сжатое поле и на мгновение замер перед наступающей лавой поморских улан. Но только на мгновение. Загрохотал башенный пулемет, закувыркались первые всадники, и украинский чернозем, прихваченный белой изморосью первых морозцев, окрасился красным. Ярким, дымящимся на морозе кроваво-красным месивом.