Офицерская доблесть

Сдалась Москва! Ну, теперь штурма, по крайней мере до утра, точно не будет. А утром? Утром федералам договариваться будет не с кем. Он, Джабар, сам позаботится о своей безопасности, благо время для подготовки и скрытого отхода у него есть. Есть оно и для обработки Теймура. Время убедить того сделать все так, как скажет Джабар, гарантировав помощнику сохранение его жизни! Теймур Абделю поверит. А это главное и единственное, что нужно.

23.40. Два вертолета «Ми-8», освещая берега, в очередной раз прошли вдоль реки.

– Абдель! Проклятые вертолеты русских не дают никакой возможности наблюдать за клубом. Потребуй, чтобы их убрали.

Главарь бандитов ответил спокойно:

– Не суетись, брат. Пусть летают. Потребуй я прекращения полетов, у русских тут же возникнет вопрос, почему я это сделал. Нам в клубе они не мешают, следовательно, мешают кому-то вне клуба? Кому? Федералам? Но это их техника. Значит, кому-то, кто со стороны следит за обстановкой и является моим человеком.

– Нет, Абдель!

– Так сиди в осоке и не высовывайся. Наступит время, твои люди из «браунингов» легко приземлят эти «железные птицы»! Главное для тебя – быть в постоянной готовности к действию по запасному варианту моего отхода. Ну и решение собственного вопроса.

– Ясно, Абдель, я все понял.

Джабар, ответив на вызов Хамиса, оставленного в зарослях осоки и камыша на противоположном берегу, вызвал Шевцова, коротко бросив в эфир:

– Крот, ответь!

Связанному Герману, сидевшему в приемной губернатора, поднесли рацию к щеке, немедленно вызвав Калинина.

– Я – Швец! Слушаю вас.

– Тебе удалось сделать то, что я приказал?

– Да! Я нахожусь в указанном месте здания.

– Что происходит вокруг клуба?

Калинин покачал головой.

Шевцов ответил:

– Ничего! Ни военных, крупных сил, я имею в виду, ни кого-либо посторонних я не вижу. А у стены Дома культуры и поблизости вообще никого. Между домов в проулке, отходящем от центральной улицы, вижу двух вооруженных человек. Они стоят за ларьком. В остальном все тихо.

– Кроме вертолетов, что летают над рекой, в небе больше никого нет?

И вновь Шевцов, бросив взгляд на Калинина, покачал головой:

– Нет!

– Хорошо. Оставайся там, где находишься.