Офицерская доблесть

Работать не дает, держит при себе для всяких там разборок, типа с такими, как ты. Ну, а при мне и Хром с Гузой. А Аракевич от нее с ума сходит.

– Что не мешает ему иметь еще пару любовниц.

– Эти не в счет. Главная – Солодуха!

– И где они проводят время?

– Где, где? Везде! И за рекой, в поместье Аракевича, и на даче у Солодухи!

– На даче Солодухиной?

– Да! Я не раз перевозил их на тот берег и по реке отвозил в лес.

Есипов переспросил:

– В лес?

– Ну, да. Там же дача Солодухи.

"– Вот как? Интересно. Ну, про особняки за рекой понятно, а вот лесная дача и дома на Садовой? Что-то я не слышал, чтобы люди говорили о том, что дома на нашем краю принадлежали Солодухиной. Или они оформлены на другие лица?

– Ясный хер! Она что, дура, на себя оформлять?

Вошел Соболев:

– Ну, что? Машина готова, в коридоре пусто! Можно вывозить этого козла.

Николай поднял руку:

– Подожди, Володь, ты знал о том, что дома, построенные в конце нашей улицы, принадлежат Алле Тимофеевне?

– Нет.

– А вот господин Пирогов утверждает, что они являются собственностью бывшей начальницы отдела культуры.

Капитан посмотрел на задержанного:

– Пирог? А откуда тебе все известно?

– Откуда? Оттуда!

Николай задал второй вопрос участковому:

– А о загородном лесном доме Солодухиной ты в курсе?

– Слушай, Коль! Может, этот придурок скажет, что Солодуха еще и ватной фабрикой владеет?

– Так в курсе или нет?

– Нет! Не в курсе!

И, повернувшись к Пирогову, Соболев спросил:

– И где же находится эта тайная резиденция?

Пирогов ответил:

– Во дает баба, так всех в поселке закружила, что даже менты местные о ее делах ни хрена не знают! Хотя чему тут удивляться? Аракевич с ментовской шишкой да прокурором одной веревочкой повязаны.

Соболев повысил голос:

– Ты не ответил на вопрос.

– За Погорельцами эта дача!

Капитан прищурил глаза:

– За Погорельцами? Но там же сплошняк болото!

Пирогов согласился:

– Болото! Но подъезд есть, только не от поселка. А из леса, с другой стороны, от реки. Даже не подъезд, а проход. На болоте типа острова, бугор, на этом бугре дом. Трахайся сколько влезет, никто не узнает! Только так, мужики, давайте договоримся, я вам ничего не говорил.