Одна кровь на двоих

И все-то мои страхи и незащищенность Владлена расщелкала и умело подвела меня под . родство и замужество. А я как зомби тогда была, ничего не соображала. Верите, лежала я как-то на пляже и пыталась вспомнить дату своей свадьбы и саму свадьбу — и не смогла. А когда отоспалась — как хомяк все спала и спала, первый раз лет за десять, — отдохнула, разум на место встал, и я увидела и осознала то, что давно должна была увидеть и осознать. И удалила из своей жизни чужих мне людей.

— Зачем же вы так много работаете? — плеснул на Машу варившегося в нем зелья Победный.

— А вы разве не так работаете, Дмитрий Федорович?

Он пожал плечами, что, по всей видимости, должно было означать: «так, но что такое твоя работа и моя».

«Моя» подчеркнуть.

Дмитрий больше не мог удерживать ровный, холодный тон. Он и говорить с ней уже не мог — зелье доварилось, разлилось, затопив остатки самоконтроля.

«Что значит одна?! У тебя был я! Должна была найти, разыскать! А ты предпочла этого «защитника», мать его! А Диму соседского по ходу работы и жизни забыла с легкостью!»

Все! Никакая объективность, трезвость размышления не могла остановить его ярости от того, с какой легкостью она его забыла и предпочла дешевого самолюбивого козла!

Он не мог уже сообразить, что разыскать его Машка не могла, даже если б очень захотела, — родителей он забрал к себе в Питер, от бедности и тягот крымской жизни того периода, как только купил первую малюсенькую квартирку, а потом они вместе перебрались в Москву.

«Ты держишься на расстоянии, чужая, забывшая меня, как незначительную строку биографии, подчеркивающая каждым своим «выканьем» безразличие, холодность. Нет, дорогая, ты еще не знаешь, что такое настоящее пренебрежение к незначительному человеку!»"

"Дмитрию Федоровичу Победному, никогда ранее не испытывавшему ревности, было невдомек, что это она, черная гадина, порожденная обидой Машкиного неузнавания, попутала разум, сожрав иные чувства.

И что-то еще, что-то еще совсем уж темное, неосознанное...

Его внутренний тигр рявкнул, собираясь наказать самку, указав ей место...