Одна кровь на двоих

Будем строить карьеру — ты свою, я свою. Клянусь, что никогда больше ты не узнаешь о моих шалостях на стороне и тебя это не коснется ни намеком. При твоей занятости, ограниченности круга общения и возрасте, вряд ли тебе удастся когда-нибудь еще раз выйти замуж. А ты прекрасно понимаешь, как важен за границей, да и в вашей научной среде статус замужней женщины. Я буду тебе помогать через свои связи, двигать вперед. Я даю тебе полную свободу жить так, как тебе нравится, и я буду жить так, как удобно мне. Взаимное уважение, ровные отношения.

Мария Владимировна слушала со вниманием, а поняв, что рационализаторская речь закончена, спокойно, почти весело ответила:

— Нет.

— Не торопись, подумай, это выгодно не только для меня, но и для тебя!

— Нет, — повторила Мария Владимировна.

— Маша, ты не имеешь права просто так выкидывать прожитые годы! Мало у кого есть то, что я предлагаю тебе! Я сделаю карьеру, и ты это знаешь! Ты будешь женой очень значимого человека, вхожего в самые высокие круги, этим не разбрасываются!

Ой, как тяжело! Как достучаться, растолковать что-то человеку, который тебя не слышит?"

"— Юра.

И тут она так разозлилась на этого козла! Твою ж дивизию! Да какого черта она должна все это выслушивать, разговаривать с ним, тратить свое время и нервы!

Она так разозлилась, так... Медленно встала, уперлась руками в стол, наклонилась к нему, как нападающая тигрица, и молниеносно атаковала:

— Пошел ты на хрен!! Ты чужой! Посторонний! Неприятный мне человек! Я не хочу, чтобы в моей жизни был даже твой запах! Это понятно?! Если ты еще раз, только один раз нарисуешься в моем пространстве или позвонишь, я устрою тебе такую развеселую жизнь, что мало не покажется! С ментами, адвокатами, стукачеством твоему начальству.

Машка рвалась вперед, ей хотелось стереть, изничтожить любое напоминание о Юрике, его мамаше, своей глупости и слепоте...

— Добрый день, — раздался справа спокойный, чуть насмешливый голос.

Она резко повернулась на голос, настроенная все еще по-боевому — глаза сверкают, ноздри раздуваются, губа оскаленно дрожит — попадись что в руки, запустила бы не задумываясь, обдала бы вмешавшегося кипятком своей воинственности, и... и осеклась. – Дмитрий Федорович Победный смотрел на нее чуть улыбаясь, спокойный, уверенный, немного насмешливый...

«Черт! Черт! Черт!»

— Черт! — сказала Машка всем сразу.