Одна кровь на двоих

А что людишки — вечно у них любовь, ненависть, встречи-расставания, юность-старость, кинжально-винтовочные революционные страсти. Сколько их было и сколько еще будет...

А она течет себе, и будет с нее!

«Жил один еврей, так он сказал, что все проходит...» — спасибо Розенбауму за напоминание о вечном.

Она вдруг сообразила, что довольно долго молчит после разъяснения их теперешнего семейного статуса, смотря на реку и думая о своем.

«Да неужели ушел?»

Она подобралась на сиденье, повернулась в его сторону.

А если завтра война, а Юрик не высказавшись?

Он тоже смотрел вдаль, на реку и почему-то молчал, почувствовав на себе Машин взгляд, посмотрел на нее.

— Ты очень изменилась после Америки, — сказал нормальным, усталым голосом.

— Юра! — поразилась преувеличенно Маша, даже ладошку на грудь уложила, от чувств-с. — Ты умеешь разговаривать нормально, как все люди?

— Дай мне сигарету.

"Не ожидая Машиного разрешения, он протянул руку, взял пачку со стола, долго шебуршил пальцами, — сигарета никак не вытаскивалась, — достал, бросил пачку в раздражении, наклонился, взял зажигалку и прикурил, тоже бросил громко на стол и махнул нетерпеливо официантке рукой.

Маша сидела спиной к барной стойке и трем ступенькам входа справа от нее и не могла видеть, как отреагировала девчушка на этот пренебрежительный барский жест. Девчушку ей стало жалко — она была молоденькой, улыбчивой, шустренькой и умела варить превосходный кофе, ее здесь все любили и улыбались в ответ на ее открытость.

— Виски сто. Без льда, — приказал Юрик.

Маша улыбнулась девочке, извиняясь за чужую грубость. Да, человеческий, нормальный тон Юрику давался тяжело, тянуло по привычке на ком-то отыграться.

Он затянулся, как курильщик со стажем. Машка удивилась: Юрик прежде не курил, по крайней мере в ее присутствии, и не поощрял ее баловства.

Он много чего не делал в ее присутствии, как выяснилось, — не водил девиц домой, не курил и никогда не разговаривал нормально, по-человечески.

Девочка принесла его заказ и быстренько ретировалась от греха.

Неожиданно Машу ударил в спину порыв предгрозового ветра, швырнув вперед, в лицо волосы, оставляя на спине ощущение покалывания. Она повертела головой, оглядывая, насколько это было возможно из-за зонтика, небеса.