Один раз в миллениум

Некоторые умудряются трансформироваться в стерв, которых раздражает любая женщина, если она моложе и красивее. Зачатки подобной стервозности у Оксаны были и с годами стали ощущаться более явственно.

— Должен скоро приехать, — вздохнул Трошкин, — вам еще что-нибудь нужно?

Дронго не успел ответить, когда вошла Нина и передала ему телефонный аппарат. Звонил Халупович. Он сообщил, что уже выехал из прокуратуры.

— Я скоро буду, — сказал он. — Опять следователь меня мучила. Все время спрашивала про внучку Елизаветы Матвеевны.

— Вы скоро приедете?

— Как только выберусь из пробки. В дневное время невозможно стало ездить, — пожаловался Халупович.

— Найдите девочку, — сказал Дронго, обращаясь к Трошкину. — Кабинет отдыха вашего руководителя, очевидно, находится за дверцей одного из этих шкафов.

Он не любил холуйское слово «хозяин», предпочитая говорить «руководитель».

— Вы здесь раньше бывали? — спросил он.

— Нет. Просто я догадался. Ясно, что такой экстравагантный человек, как Эдуард Леонидович, наверняка замаскирует дверь в свою «комнату отдыха». Так где сейчас девочка?

— Сейчас узнаю.

Трошкин пробежал через кабинет, открыл дверцу в середине книжного шкафа, оказавшуюся дверью в другую комнату, и вошел в нее. Через несколько минут он вышел и развел руками:

— Никого нет. Наверное, девочка вышла куда-нибудь.

Он побежал в сторону приемной.

— Какая девочка? — не поняла Оксана Григорьевна. — Кого вы ищете?

— У погибшей осталась внучка, и Эдуард Леонидович поселил ее в своем офисе, чтобы она не оставалась дома одна, — пояснил Дронго.

— По-моему, глупо оставлять здесь девочку ночью одну, — сухо заметила Оксана Григорьевна. — Лучше было бы отправить ее в какой-нибудь детский дом.

— Она не такая маленькая, — пояснил Дронго, — это подросток, и ей еще не сказали правду.

Трошкин снова появился в кабинете.

— Наверное, она спустилась в столовую, — предположил он, — вчера Нина показывала ей, где находится столовая. Я сейчас спущусь вниз и приведу ее сюда.

— Если можно, — кивнул Дронго.

Трошкин ушел. Оксана Григорьевна усмехнулась, но на этот раз воздержалась от комментариев.

Едва Трошкин выбежал в коридор, как в кабинет вошла Нина. Она несла поднос, на котором были фарфоровые чашечки, сахарница и коробка шоколадных конфет.