Один на миллион

Один из них, невысокий, крепко сбитый парень в светлом костюме схватил девушку за плечи, тогда как второй, худой и высокий, путаясь в складках пиджака из тонкой кожи, попытался что-то достать из кармана. Каким-то ловким движением девушка вывернулась из захвата и, оттолкнув обоих, попыталась сбежать, но, споткнувшись в темноте о чуть выступающий край плитки, полетела бы на пол, если бы не Белый, подхвативший ее в последний момент. Он аккуратно поставил девушку на ноги и так же осторожно спрятал ее себе за спину.

– Господа, – четко и громко произнес он.

Но парням уже было море по колено. Они синхронно шагнули вперед и почти одновременно получили весьма болезненные тычки в нервные узлы. Белый рассчитал все правильно. Он не учел только того, что в состоянии алкогольного и наркотического опьянения болевая чувствительность резко снижается, и удары, которые должны были отправить нападавших в аут, только разозлили их.

Словно ошпаренные, парни с матом отскочили в стороны, и коротыш с ухмылкой вытащил короткоствольный пистолет, а длинный уже стоял, поигрывая узким, словно стилет, ножом.

– Да мы сейчас тебя ломтями настругаем, – глумясь и помахивая ножом, произнес длинный. – И самое обидное, что нам за это ничего не будет. – Он левой рукой расстегнул рубашку и показал полицейский жетон. – Такие же, как ты, твари изнасиловали и убили сестру моего товарища, а сейчас мы позабавимся с твоей сучкой.

– Последнее предупреждение, – ровно произнес Белый вибрирующим от адреналина голосом и положил руку на кортик.

Но крепыш в светлом костюме быстро, как ему казалось, начал поднимать ствол, а длинный резко замахнулся ножом.

Кортик вошел в правую глазницу крепыша практически по рукоять и отбросил назад, не дав нажать на курок, а худой осел на пол, безуспешно пытаясь зажать глубокую рану на горле от собственного ножа.

– Придурки, – с сожалением произнес Белый и нажал одну из клавиш коммуникатора. – Служба спасения? Срочно патруль и парамедиков на верхнюю галерею молодежного комплекса.

– Опишите количество пострадавших и характер травм, – потребовал строгий женский голос.

– Да, пожалуйста… Молодой человек, лет двадцати. У него кортик офицерский пробил глазницу и, насколько я могу судить по звуку падения, вышел с обратной стороны головы. Второй, судя по жетону, полицейский, перерезал ножом себе горло.

– Пожалуйста, не отключайтесь.