Один на миллион

Он резко обернулся и встретился взглядом с детскими глазами, что таращились на него из переплетения ветвей.

Поняв, что обнаружена, девочка лет шести в облегающем комбинезоне ярко-голубого цвета с солидной неторопливостью вылезла из кустов и сделала осторожный шаг вперед.

– Здрасьте.

Она тряхнула белокурой головкой, изображая поклон.

– Здравствуй. – Алексей улыбнулся.

– А вы из осназа?

– Э… – Алексей вовремя вспомнил, что так назывались в СССР времен Сталина диверсионно-разведывательные подразделения. – Да.

– А из какой бригады?

– А зачем тебе? – Алексей тоже шагнул вперед и присел так, чтобы их лица находились на одном уровне.

– А дядя Коля – в сто восьмисят третьей, – солидно ответил ребенок. – Они сейчас на базе переформирования. Тока вы, наверное, из разведки? – закончила она, чуть наклонила голову и внимательно посмотрела на измочаленный Белым манекен.

– А почему ты так думаешь? – Белый улыбнулся, глядя в серьезное не по годам лицо девочки.

– Вы деретесь совсем по-другому.

– Это он тебе сам сказал?

– Вы что? – Девочка округлила глаза и понизила голос до шепота. – Это же секрет! Просто мама как-то говорила с дядь Колей, что дядя Сережа уже десятый раз в гости к волосатым едет. А у нас даже дети знают, что «в гости к волосатым» означает глубинную разведку у таннухов.

– Ясно. – Алексей улыбнулся. – А сама, когда вырастешь, кем будешь?

– Я на пилота пойду, – важно заявила малышка и выпрямилась, словно желая стать выше. – У меня реакция аж сорок единиц. Конечно, истребитель мне не светит, но штурмовой или десантный катер я после летшколы получу запросто. А вы уже ходили к волосатым?

Алексей слегка замялся.

– Ну… в общем, да.

– Арр хадо коммейни им эваадо?[24]

– Ихи шима консо.

– У тебя равойский[25] акцент, – безапелляционно заметила девочка. – Да и сам ты скорее на равойца похож. Ты мне привезешь агилаату?

– Думаю, это будет нескоро. – Алексей улыбнулся, сделав зарубку в памяти поинтересоваться, что это за штуковина.

– Главное, не забудь, керр-исатто лонхваато.