Один на миллион

И будет это, Танечка, самый настоящий «Мост боли» в его классическом варианте. То есть усиление боли в несколько раз и локализация ее в виде полосы вдоль тела.

В ответ мужчина задергался так, словно хотел вместе со стулом взлететь под потолок.

– Н-да? – Алексей с сомнением посмотрел на мужчину и чуть наклонился к его лицу. – Ну хорошо. Маленькую дырочку я вам организую. Но смотрите у меня! Не кричать, не ругаться… Тут у нас дама, понимаете?

– Я все скажу, – прохрипел мужчина, как только Белый освободил ему рот.

– А вы хулиган. – Белый покачал головой. – Мы же договаривались на два часа! Поймите, голубчик! Мне совершенно все равно, что вы там знаете. Но, как я уже говорил, у меня почасовая оплата…

В ответ мужчина что-то отчаянно замычал и завращал выпученными глазами.

– О господи! – Белый снова отложил скальпель. – Ну что за клиент пошел! – Он снова отлепил пластырь. – Чего еще вам?

– Это Аль Валид! – выкрикнул мужчина, торопясь, пока ему снова не заткнули рот.

– Танечка, запись идет?

– Да, доктор, – сухо ответила старший сержант и неловко переступила ногами в туфлях на длинном каблуке.

– Все-таки обманул старика. – Он всплеснул руками. – Ну что ты будешь делать. – Обернувшись к девушке, спросил: – Может, мы успеем хотя бы отрезать ему пару пальцев?

– Исключено, доктор. – Татьяна мотнула головой. – Я думаю, они уже идут сюда.

– Ты меня рассердил! – Он снова склонился над мужчиной.

Несмотря на то что весь спектакль занял не более десяти минут, Белый чувствовал себя так, словно целый день таскал железо. Он устало сел на стул в соседней комнате и стал понемногу снимать грим и переодеваться. Контрразведка уже вовсю потрошила пленного, а Алексей без единой мысли в голове оттирал следы тонального крема, как от двери раздалось осторожное покашливание.

– Таня? – Он обернулся.

– Скажи… – Она прикусила нижнюю губу и стала сразу похожа на школьницу.

– Да. – Он кивнул головой. – Знаешь, чем отличается хороший человек от плохого? Хороший делает плохие поступки исключительно из высших соображений и не испытывает при этом удовольствия.

– А зачем заставил обрезать халат?

– Гормоны. – Алексей провел ладонью по лицу. – Чуть снимает боль, но зато очень сильно подстегивает воображение. Очень старый номер.