Один на миллион

Скорее всего, ты как-то уговорила начальника медслужбы группировки, милейшего Дмитрия Егоровича, дать тебе возможность побывать в действующей части. Форму получила со склада контрразведки, которая там пылится специально для таких случаев. А вот одна из пуговок, та, которая отличается неестественным блеском, скорее всего камера скрытого наблюдения. Исходя из всего вышеперечисленного, могу дать один совет. Подойди к замкомандира бригады. У полковника Дмитриева дочка примерно твоего возраста. Кроме того, это действительно прекрасный офицер и до ранения частенько участвовал в рейдах.

– Да… – задумчиво произнесла девушка. – Давненько меня так не умывали. – И вдруг, вывернувшись каким-то змеиным движением, встала так, что их лица почти соприкоснулись. – И все же, что ты чувствуешь, когда убиваешь?

Белый осторожно обнял девушку и впился долгим поцелуем в податливые губы. Затем отстранился на мгновение и произнес:

– Отдачу чувствую. А потом кордановую гарь.

* * *Поскольку первые данные по анализу добытых в рейде сведений должны были поступить только через несколько часов, полковник Сабуров, отпустив Белого и его людей отдыхать, достал из своих запасов крошечную флягу с коньяком «Ахтамар» и с наслаждением пригубил пахнущий летом и виноградом напиток.

Оторвал его недовольный голос часового. Нахмурив густые черные брови, полковник отставил фляжку и решительно шагнул наружу.

Причиной скандала были как раз те двое спецназовцев, что увели у него «языка».

– Еще раз здравствуйте. – Командир группы, черноволосый подтянутый и грациозный офицер без знаков различия, шагнул вперед и коротко отсалютовал Сабурову.

– И вам не болеть, – кивнул головой Сабуров. – Чего-то недограбили? – Он улыбнулся самой радушной улыбкой, на какую был способен."

"– Ладно. – Алиев вскинул руки вверх, словно сдавался. – Кто же мог знать, что твой человек добудет одного из инструкторов, да еще не из простых… Сам понимаешь, ты бы тоже не упустил такой шанс.

– Ну забрали и забрали. Какой разговор. – Неожиданно Сабуров почувствовал, что вместо приятного обволакивающего послевкусия от хорошего коньяка во рту разливается неприятная горечь, словно от перезрелого вина. Такое уже бывало и всегда служило предвестником грядущих неприятностей. – Пойдем, – кивнул он на тамбур купола и сам шагнул вовнутрь.

– Это мы хорошо зашли! – радостно осклабился Алиев, усмотрев на столике початую флягу с коньяком. – Валентин, доставай.