Палачи и герои

Это вы скоро поймете…

Дальше его путь лежал в провинциальный город Калач. Тот раскинулся на Дону в Воронежской области, и на его улицы не ступала нога оккупанта."

"Под Калачом собралось несколько бригад Украинского округа внутренних войск. И части все прибывали. Разбивались палатки, обустраивались расположения подразделений, автопарки. Столько грузовиков в одном месте Иван еще не видел.

Под аккомпанемент рева моторов, строевых песен и треска выстрелов на поле, где было устроено стрельбище, Иван блуждал довольно долго.

– Ну, разведчик, повоюем, – улыбнулся доброжелательно комбат Рогозин – приземистый, массивный, зеркально лысый, уже немолодой, лет под сорок, с внимательным взглядом ярко-голубых глаз.

– Так точно. Повоюем, – кивнул Иван.

– Нового дела не боишься?

– Справлюсь, – твердо произнес бывший разведчик, уверенный, что ему по плечу любое порученное дело, потому что отдаст ему всего себя без остатка.

– Знаешь, что у нас впереди?

– Не могу знать, товарищ майор!

– Вторая столица Украины город Харьков.

Начиналось освобождение Украины…

Глава 23

От жары и духоты облегчения не было даже ночью. На подводах обливающиеся потом Дантист, Адвокат и десяток верных людей после очередной вылазки по поиску затаившихся поляков и евреев ближе к вечеру добрались до украинского села. Остановились в самом большом доме.

Хозяйка – сухая, рано постаревшая женщина с бесцветными глазами, приняла их подобострастно, как и положено принимать большое начальство.

У Дантиста настроение было неважное. Происходило то, чего он ждал со страхом. Советские войска с каждым днем все сильнее давили на немецкую оборону на Украине. Уже шли ожесточенные бои за Харьков. Впрочем, Харьков волновал его мало – это все же исконная русская земля, населенная ненавистными кацапами и прихвостнями коммунистов.

Под горилку, жареного поросенка и соленья состоялся душевный разговор с хозяйкой дома. Та, присев за стол с гостями, причитала:

– Ой, тяжело это. Вон сколько здесь поляков-то развелось. Замаялись мы с ними. Бьют их наши, бьют… Ну иначе-то нельзя. Надо, чтобы они свое место знали. Так что мы все понимаем.