Одесский листок сообщает

Обыск лучше производить утром, когда воры с грабителями принесут ночную добычу. Пока же ссудную кассу взяли под наблюдение. Во дворе сдавалась комната, окна которой удачно выходили на черный ход товарищества. В комнате поселился невзрачный человек с простой фамилией Иванов. Вольнонаемный агент сыскного отделения всю ночь не спал, подглядывая в щелку между шторами. А Лыков с Азвестопуло приоделись и пошли на вечернее представление в цирк.

Цирк-варьете Санценбахера поразил Алексея Николаевича своей роскошью. Двенадцатиугольное здание с двойным куполом из волнистого железа, мраморные лестницы, бархатные сиденья в ложах и партере, на втором этаже – ресторан… Вот только найти здесь кого-то оказалось затруднительно.

Помимо главного входа, цирк имел еще пять боковых. Общее количество зрителей – две тысячи триста человек. На галерке они сгрудились плотной толпой, орали и отхлебывали монопольку прямо из шкаликов. Каждый держал фунтик с семечками, пол был усыпан шелухой. Сыщики попытались протиснуться внутрь и осмотреть публику как следует. Но их быстро разубедили. Полупьяные компании в десять-двенадцать человек не пускали чужаков. Угадав их принадлежность к полиции, ребята осерчали. Пришлось отступить.

Питерцы заняли свои места в партере и посмотрели несколько схваток. Борец Глинкин был известен своими грязными уловками. Вот и сейчас он без стеснения отвешивал сопернику из Лотарингии тяжелые «макароны» по лицу. Редльсгоф пытался провести приемы, но Глинкин уклонялся. Зрители свистели и бранились, схватка закончилась вничью.

Затем вышел сибирский геркулес Кащеев и уломал несчастного поляка за три минуты сорок секунд. Бамбула с Окитаро-Оно не столько боролись, сколько бегали друг за другом. В конце концов негр победил японца эффектным броском. Больше всего Лыкову понравился еврей Грингауз – стройный, прекрасно сложенный и техничный. Одесские соплеменники горячо его поддерживали. Грингауз красиво положил крымчака Мадралли и тут же вызвал Кащеева. Тот пообещал «ужо в следующий раз». В итоге все остались довольны, особенно еврейская часть зрителей.

Не досмотрев представления, сыщики покинули зал. Лыков вышел на Коблевскую улицу, Азвестопуло – на Садовую. На углу они встретились.

– Ну как?

– Трудно, Алексей Николаевич. Почти невозможно.

– Да, двоим не справиться, нужно гнать сюда все отделение. А кто это позволит? Да и не факт, что Степка действительно ходит смотреть борьбу.

Они двинулись по Коблевской, но саженей через пятьдесят к ним подошли четверо.