Одесский листок сообщает

Кто? Мы допускаем в качестве рабочей версии, что имело место сведение счетов. Титулярный советник Азвестопуло нарушил закон, дал волю чувствам. По-человечески это понятно. Кроме того, все мы знаем живой характер вашего помощника. Как одесситы, мы ему, поверьте, сопереживаем. Однако вынуждены взять его под арест на время следствия как главного подозреваемого. Тем более что, судя по вашим словам, алиби у него нет.

– Я не знаю про алиби, надо найти Сергея и спросить. Вот про арест я не понял. Какой еще арест? Вы в своем уме? Не позволю.

– Насчет прав и того, что вы нам не позволите, – вновь обратился к питерцу Челебидаки. – Вот, ознакомьтесь. Только что получено.

Он протянул сыщику бланк телеграммы от Курлова. Тот писал, что санкционирует арест титулярного советника Азвестопуло, поскольку против него предъявлены веские улики.

"– Что же за веские улики вы представили заведывающему полицией? – спросил питерец у коллежского асессора. – Тело обнаружили нынче утром, никакого дознания еще не начали, не успели. А улики уже нашли? Как так?

– Да вам-то что за дело? – нагло ответил тот. – Езжайте домой. Вы всем тут надоели. Чтобы вечером уже духу вашего не было в Одессе.

– Ах ты таракан…

Тут Черкасов, видя, что вот-вот начнется скандал, обнял Лыкова за плечи и увел из кабинета полицмейстера.

– Будет вам, Алексей Николаевич. Челебидаки на самом деле таракан. Но уж такой выпал нам крест от градоначальника – терпеть это насекомое. Вы руганью ничего не добьетесь. Лишь сильнее себя опорочите в глазах начальства. Тараканы же такое вам вслед напишут!

– Андрей Яковлевич, я тридцать лет в полиции, – ответил Лыков, уже взявший себя в руки.

Коллежский советник одернул пиджак, взял в руки шляпу.

– Спасибо за чай. И за сочувствие тоже. Из Одессы я никуда не уеду, дулю с маком Курлову.