Одержимость: Покоряясь тебе

Решив, что достаточно с меня этих семейных картин, от которых мне только выть хотелось, я вернулась в дом, громко хлопнув дверью, и отправилась спать.

Ночью мне вновь снился этот сон, где я маленькая и парень, который пришел с мамой, был добр ко мне и немного поговорил со мной, прежде чем уйти. Это был единственный раз, когда я видела его, но видимо, тот эпизод так запал мне в душу, что до сих пор снится.

События, которые происходят с нами в детстве, часто забываются, и, вырастая, мы редко вспоминаем о мимолетных знакомствах, имевшие место в далеком прошлом.

Долгие годы после той ночи я не вспоминала о нем, и лишь недавно он впервые приснился мне. Я никак не могу рассмотреть его лица. Вижу силуэт, слышу голос и даже чувствую запах – но лицо, словно размытая маска.

Странно, но его голос кажется знакомым, и запах тоже… Что-то очень близкое, хорошо известное мне.

Но что? Что…

Я в каком-то странном состоянии полусна, ворочаюсь по постели.

Я слышу сдавленный крик и, открыв глаза, просыпаюсь. Не сразу до меня доходит, что это я кричала. Мое дыхание сбитое и сердце грохочет в груди. Пульс частит, будто я пробежала не одну милю.

Я сажусь в кровати и стаскиваю верх пижамы с длинным рукавом через голову. Жар плавит мое тело, покрытое тонкой пленкой пота.

Только этого мне не хватало! Заболеть перед выпускными экзаменами.

Слабость растеклась по всему телу, и мне приходится приложить усилия, чтобы дойти до ванной. Я вынимаю из аптечки градусник и измеряю температуру: 102.2 (прим. Автора: по Цельсию 39).

Ну, отлично! Слечь с гриппом – это чтобы окончательно меня добить.

В аптечке я нахожу жаропонижающее и противогриппозное. Глотаю таблетки и запиваю водой из-под крана. Мои ослабевшие от болезни колени подгибаются, и я хватаюсь за край раковины, чтобы не упасть.

Из зеркала на меня смотрит моя заболевающая версия с покрасневшими, слезящимися глазами.

Скоро я вновь возвращаюсь в постель и укутываюсь в два одеяла, потому что меня знобит и лихорадит. Сейчас я особенно остро чувствую свое одиночество, и от жалости к себе мне хочется заплакать, но я сжимаю губы, обещая себе, что плакать больше не буду.

Я устала плакать. Устала горевать.