Одержимость: Покоряясь тебе

Наблюдать за тем, как он глубоко задумавшись, рассматривает работы великих мастеров, было интересней, чем смотреть на сами картины. В белом вязаном джемпере, коричневых слаксах и своих очках в черной оправе он был невероятно стильным и привлекательным. А когда так увлеченно любовался картинами в Средневековом отделе Метрополитен-музея, еще и чертовски сексуальным.

Утренний совместный душ расслабил меня, хотя я и ругала себя. Периодически. Но как же легко было поддаться и просто получать удовольствие от города, стиля жизни, компании Адама, который превратился в обходительного, очаровательного и внимательного мужчину.

После того, как он вынес меня из душа, заботливо вытерев полотенцем, мы позавтракали в расслабляющей тишине и он предложил мне прогулку по городу. Не ожидая, что он пожелает тратить на меня целый день, я согласилась, плохо скрывая радость. Он удивил меня еще больше, разрешив выбирать места, куда я захочу отправиться. В первую очередь мне хотелось попасть в музей Метрополитен, но сейчас я совершенно не могла сосредоточиться на том, что окружало меня.

Со страхом я осознавала, что этот мужчина плотней занимает все мое внимание. Я готова была принимать от него все, как ласку, так и наказания. И то и то имело свою привлекательность, вызывая дрожь и волнение, оголяя каждый мой нерв.

Это было плохо. Плохо для меня, но что, если я больше не хотела отказываться от этого? Что, если его влияние на меня набрало ту силу, когда я больше не хочу избавляться от него?

Я почувствовала, как рука Адама коснулась моей, и он переплел наши пальцы вместе.

Мне понравилось чувствовать свою руку в его руке, понравилось, как наша кожа касается друг друга, как крепко и уверенно он держит меня!

Грудь словно стальным обручем сдавило, стало трудно дышать.

Господи, разве не должна я испытывать отвращение и ненависть к нему? Почему все внутри млеет от такого невинного, доверительного прикосновения? Почему пульс сходит с ума, а сердце пропускает удары?

Адам бросил на меня странный взгляд, но промолчал, отвернувшись почти сразу.

Он тоже это почувствовал? Разгадал, какой эффект имел на меня?

Не разговаривая, мы ходили среди прекрасных картин с вековой историей, поражающих своей красотой. Работы Халса, Ван Дейка, Тьеполо и Пуссена, а я не видела ничего. Голова шла кругом, хотелось забиться в темный угол и плакать и плакать от отчаянья, беспомощности, чувства уязвимости.