Одержимость. Любовь Зверя

Зелень газонов пробивается сквозь тонкий пласт вычищенного снега, фасад отреконструирован, даже подъездная дорожка новая, вместо разрушенной брусчатки.

Занимается, Давидик, занимается… Чего-чего, а вот благодарности в нём побольше, чем у остальных, причём вместе взятых, несмотря на то, что он сводный брат. Отец просто однажды привёл двенадцатилетнего подростка, швырнул его сумку нянечке и сказал, что это наш брат, мы должны его любить, и жить он, естественно, будет с нами.

Мама долго отходила от этой новости.

"– О! Купечество пожаловало, – Давид, как всегда, был одет с иголочки и восседал во главе стола, где раньше сидел отец. По левую руку от него было накрыто и для меня. Хм… Забавно.

На ходу затягивая петлю галстука, сел с другого конца стола и махнул опешившей от шока прислуге. Всех сменил… Никого не оставил, кто мог помнить, кто именно хозяин в этом доме. Себя короновал, хотя ни прав, ни оснований для этого нет. Живет и шикует на те крохи, что я перечисляю ему каждый месяц.

– Доброе утро, – залпом выпил стакан воды, пока мне суетливо накрывали завтрак, а потом погрузился в разбухшую от писем почту.

– Ну? Ничего не хочешь сказать?

– Приятного аппетита? Ты об этом? – эстет, бля… А когда-то жрал ложкой даже отбивные, вилок боялся, не то что столового ножа. Дичок с волчьими глазками.

– Нет, я про Арсения. Почему я последним узнаю, что наш брат женится на дочери Куликова?

– Меня-то ты чего спрашиваешь? Вот ему и задай вопрос.

– А я задавал! Утром позвонил и потребовал…

– Потребовал? – нож выпал из руки. Не сказать, что случайно. Скорее нарочно, чтобы сбить его сердцебиение, чтобы дать леща этому придурку. Пусть опомнится! С кем он разговаривает? С кем!

– Погрешности перевода, – отмахнулся Давид и легким стуком стал вскрывать скорлупу яйца. – Это же нелепость! Глупость! Зачем брать в жены первую попавшуюся?

– Ему нужна фиктивная жена, причем срочно и ещё вчера.

– Пётр, ну это же… Что скажут люди? – Давид встал и начал расхаживать вдоль окон. А я уже и забыл, как скрипит этот паркет. Так противно, пронизывающе, как февральский ветер.