Одержимость. Любовь Зверя

Первым вышел Ястреб, знатно царапнув меня гневным взглядом, а следом упорхнула и Лара со своим «женихом». Мы с отцом остались одни.

Часы вновь взвизгнули курантами, но никто и не шелохнулся. Он курил, скидывая пепел прямо на нетронутую утку, а я пялилась в стену, увешанную нашими семейными фотографиями.

На них ещё была моя мамочка. Добрая, мягкая, чуткая. Мы за ней были как за каменной стеной. Ненавидела она эти договорные браки, терпеть не могла сплетни и пересуды, а когда женщины из нашего окружения начинали играть в свах, то уходила.

Она читала нам сказки, твердя, что у нас всё будет правильно, красиво. Принц обязательно приедет и спасёт…

Мамочка, ну почему так? Почему… А как же принц? Как же любовь, о которой ты мне так красиво рассказывала? Почему я сейчас ощущаю себя одинокой, преданной?

– Ты согласился, да? – прошептала я.

– У меня не было выбора… Мне не жить, Арин. Не жить…

– А мне, значит, жить? Мне? Что делать мне? Скакать от счастья, как делает ополоумевшая Лариса? Или что?

– Мне жаль… Мне так жаль… – зарыдал отец.

Только вот не проняло меня это. Ни капли.

Встала, осушила бокал вина залпом и впервые повернулась к отцу.

– Тогда и мне жаль, папочка. Не выйду я за него ни по твоей указке, ни под давлением угроз. Мы квиты. Мне очень жаль…

Глава 7

Сидела в своей комнате и слушала звуки дома, вдруг ставшего таким чужим. Отец ещё долго гулял по первому этажу, бряцал бутылками, хлопал дверью, выходя курить на мороз. И только к трём часам ночи угомонился.

Эта пауза была нужна мне, чтобы утвердиться в решении или окончательно спалить свою жизнь, или смириться с тем, что я не человек, а кролик, которого выращивали двадцать два года, чтобы потом продать по фиксированной цене за каждый килограмм тушки.

А мне стало даже его жаль, когда речь зашла про сыновей, про корни, что должны укрепляться. Подумала, как не повезло, что некому продолжить род отца! НО! Сыновей нельзя продать, за них нельзя назначить цену ополоумевшему миллиардеру, нельзя насильно выдать замуж, навесив свои ошибки на молоденькую девчонку.

Не распаляла внутри гнев, нет. Этого даже не нужно было. Я просто знала, что не смогу жить в неволе.

Но единственное, что никак не давало мне покоя – моя семья. Ещё вчера я была счастлива, любима. Теперь даже эти глупые рауты, семейные вечера и традиция готовить клюквенный пирог на новогодние каникулы не казались странными, приевшимися, надоевшими.