Очень плохой босс

Меня тотчас накрыло волной жара. И я, чтобы как-то подавить смущение и неуместные воспоминания, сглотнув, продолжила:

— В любом случае на днях начинается тарификация. Так что пока она не закончится, я, естественно, никуда не уйду.

Тарификация — это настоящий ежемесячный дурдом и ад длиною в неделю. Мы с девочками этот период в шутку называем «критическими днями».

В эти дни мы выставляем счета нашим клиентам. На первый взгляд кажется, что ничего сложного: забил данные, а программа биллинга все цифры сама посчитает.

Вот только клиентов у нас сотни тысяч. Физики, ИП, корпоративные*… Разные услуги, разные тарифные планы. У кого-то только телефонная связь, у кого-то — интернет, у кого-то — цифровое телевидение, у кого-то — и то, и другое, и третье. У кого-то — авансовые платежи, у кого-то — по факту.

Мы, конечно, с девочками уже набили руку. Распределили, кто за какой этап отвечает, чтобы не возникало путаницы, но всё равно нагрузка непомерная, хоть разорвись. Приходится без продыху штамповать счета, акты, реестры. Во время тарификации наши принтеры тарахтят, не умолкая. Народ валом валит платить или разбираться. То и дело подвисают программы из-за большой нагрузки.

В эти дни наш отдел напоминает раскуроченный улей. Такая кругом суматоха стоит, что тронуться можно. И все страшно злые, взвинченные, раздражительные.

Мы и на работу в эти дни приходим на час раньше, а уходим — на два-три позже. В общем, жаркая пора. И конечно же, я бы в такой период уйти не посмела. Увольняться надо по-человечески, а не как враг.

Крамер, конечно, пока ещё не в курсе всех этих тонкостей. Он и кивнул на моё пояснение так, будто не особо понял, но углубляться в детали не хочет.

— Так что я пока думаю, — резюмировала я и без всяких переходов выпалила: — Простите меня за пиджак. Это вышло нечаянно. Я могу…

— Не надо, — оборвал он меня.

Что не надо? Я обескураженно замолкла. Я ведь ещё ничего не сказала, а он уже отсёк. Даже как-то обидно.