Очень плохой босс

— Да ты что? А как же он оказался в «Квине»? — хлопала глазами Лёлька.

— А вот спроси!

— Хотя… если командировочный, то, может, не знал… Наобум забрёл, — предположила она. — А что было-то? Он тебя не обидел?

— Он — нет, если не считать, что обозвал чокнутой и выгнал, когда я ему деньги сунула.

— Так вы с ним всё-таки переспали? И как?

— Не о том речь! Просто это так стыдно было… он мне эти деньги так всунул потом, думала, вообще проглотить заставит. Разозлился на меня, ужас…

— Пфф. Ну надо же какая цаца. Подумаешь, какой щепетильный! Оскорбили его! Радовался бы — секс всё-таки перепал…

— Ну, знаешь, я его понимаю.

— Не заводись. Вот уж тебя точно никто не сочтёт. Так тебе понравилось, скажи?

— Не скажу. Понравилось.

— Значит, наш не-жиголо был на высоте?

— Ну… — я ни к селу ни к городу вдруг начала краснеть.

— О! — засекла Лёлька, направив на меня палец. — Вижу, было жарко. Ну и не парься! Подумаешь, перепутала, с кем не бывает.

Я изобразила как могла, Лёлька заливисто расхохоталась. А смех у неё заразительный. Если ей смешно, то в итоге всем становится смешно, даже если минуту назад было не до смеха.

В общем, молодец она что приехала. Сумела меня убедить, что никакой катастрофы не случилось, можно забыть и не заморачиваться.

К тому же, у меня и помимо этого было из-за чего грузиться — завтра же понедельник. Завтра же к нам явится чёртов Крамер… то есть новый коммерческий директор.

При мысли о нём у меня начинали ныть зубы. Это от сдерживаемой злости. Честно говоря, у меня так впервые — чтобы не видев ни разу человека, не обмолвившись с ним ни словом, я просто клокотала от раздражения к нему.

И даже не знаю, за что больше этот золотой кадр мне неприятен — за то, что украл мою должность, или за то, что благодаря ему меня только ленивый в пятницу не обсмеял.

Было бы просто замечательно, если б ему у нас не понравилось и он вернулся в свою Москву.

Хотя что ему может у нас не понравиться? Его уже ждут, затаив дыхание. И завтра наверняка вся женская часть нашего коллектива устроит парад мод. А всё потому что кадровички сказали, что ему тридцать и он хорош собой — видели его дело в «Босс-кадровике»*.