Очень плохой босс

Но тут же нет ничего про то, как всё это устроено.

Эллочка непонимающе хлопала глазами.

— Ну, как тебе объяснить-то? — Славик взял в руки сотовый, потряс перед ней. — Да вот всё равно что сказать: я придумал новый, нереально крутой телефон. У него есть миллион новых наворотов. Он может то-сё, пятое-десятое. Только как всё это сделать — неизвестно.

— Значит, никому этот проект не впарить?

— Ну нет, конечно. Хотя проект был бы крутой.

Это стало, конечно, большим разочарованием, но Эллочка и не думала сдаваться.

Тем временем подготовка к конференции шла полным ходом.

Крамер и правда гонял её вовсю: велел готовить сувенирку и печатные материалы, заказывать баннеры и растяжки, устанавливать рекламные стойки в Экспоцентре, где будет проходить конференция, нанимать девочек-промоутеров и натаскивать их, чтоб не просто улыбались, раздавая листовки, но и могли что-то ответить, если вдруг спросят. Закуску и напитки для тайм-брейка и фуршета тоже на неё повесил.

Сначала это её страшно возмутило — с какой стати она должна кого-то поить и кормить? Она что, официантка? Заподозрила даже, что Крамер намеренно так её унижает. Хотела уже послать его подальше, но тут сообразила, что можно и для себя извлечь выгоду.

Кто на таких мероприятиях считает, сколько бутылок шампанского или виски выпито? Или сколько канапе с креветками и сёмгой съедено? Никто! Поэтому Эллочка, не стесняясь, под завязку забила домашний холодильник деликатесами, а бар — элитным алкоголем.

На самом деле она даже не считала это воровством. Ещё чего! Она столько пласталась в этом дурацком Экспоцентре, что несколько бутылок дорогой выпивки — всего лишь скромная плата за её труды.

***

За день до начала конференции Крамер пожаловал с ревизией. Оглядел всё, проверил, как работает техника, сунул свой нос в каждый угол, даже в каморку, которую она приспособила под мини-склад. Хранила там диспенсер, кофемашину, коробки и ящики с пос-материалами, посудой, бутылками и прочим.

Здесь же Эллочка заодно переодевалась и прихорашивалась. И считала каморку своим личным пространством. А этот хлыщ всё там обшарил! И говорил с ней при этом так, словно она пыль на его ботинках.

Каких только усилий ей стоило сдержать раздражение!

Зато, как только подошла Снегирёва, он сию секунду переменился. Смотрел на неё и улыбался, как блаженный. Даже голос у него стал другим.