Очень плохой профессор (СИ)

О, Боже…

YourBest: Вижу, как ты извиваешься, как выгибаешь спину мне навстречу. Я срываю с тебя трусики одним рывком.

Алексеева чуть не задохнулась от нахлынувшего возбуждения.

OlyaBadGirl: Сделаем это завтра?

YourBest: Что именно?

OlyaBadGirl: То, о чем договаривались. Только ты, я, секс, и никаких обязательств.

YourBest: Боюсь, что завтра никак. Работа.

OlyaBadGirl: Послезавтра сможешь?

YourBest: Да.

YourBest: Возможно.

Ольга чуть не подскочила на кровати. Ее словно током прошило. «Да. Возможно». О, боже… О, боже!!!

Сон как рукой сняло.

12

Кокетливые взгляды юных студенток давно не смущали профессора Озерова. Он привык держаться холодно и отстраненно, не задерживать взгляд надолго и не улыбаться в ответ на провокационные фразы пытавшихся с ним флиртовать. Мужчина знал — стоит только дать повод, и смелое заигрывание тут же превратится в настоящую одержимость.

Они и так из кожи вон лезли на экзаменах: надевали короткие юбки, едва прикрывающие нижнее белье, наклонялись пониже, чтобы продемонстрировать во всей красе свое декольте, по сто раз в минуту поправляли прическу и старательно накручивали пряди волос на палец.

Если со студентками все было более-менее ясно, то вот как быть с настырными коллегами, прущими на него, как танк, Озеров не знал. Татьяна Михайловна была абсолютно непрошибаемой. То дергала его за рукав, как старого доброго друга, то без спроса подсаживалась в столовой, то нагло, как вчера, запрыгивала в автомобиль с требованием подбросить ее до дома, а потом упрямо зазывала на чай.

Разумеется, женщина была далеко не дурой. Она все понимала. Просто считала подобную стратегию самой удачной. Взять нахрапом, затащить в постель, а потом, когда Матвей к ней привыкнет, поставить его в известность, что теперь они пара, и будут проживать вместе. Потом свадебка и прочая хрень. И естественно, его самого и спрашивать не будут.

Бррр! Ужас!

Но Озеров терпел. Наверное, его хорошее воспитание виновато. Послать мужика — не хрен делать. С женщинами всегда труднее. Дать от ворот поворот и не выглядеть при этом грубым — высший пилотаж, подвластный далеко не всем.

Профессор до последнего терпел все выходки Татьяны: терпеливо объяснял, что ему некогда, незачем и вообще неохота. Но помогало слабо. Неизвестно, на сколько еще хватило бы его терпения, если бы не мысли об Алексеевой. Они отвлекали.