Отзвуки времени

Задержав взгляд на куртке, Лина вытянула вверх руку с зажатым мобильником и рванула наперерез фуре.

Дикий крик позади гранатой взорвал воздух:

— Нет! Стой!

* * *Рита очнулась от того, что стоит на четвереньках и всем телом прижимает к земле дрожащую Лину. Рядом матерятся водители и гудят машины. Чтобы сфокусировать зрение, пришлось потрясти головой. Взглядом Рита зацепила своих детей. Они не успели сойти с перехода. Обнявшись, Рома и Галя прижались друг к другу, и в их глазах застыли ужас и непонимание, настолько мгновенно всё произошло.

— Тупая курица, смотреть надо за детьми! Я из-за вас под суд не хочу! У меня свои дети есть! — захлёбываясь от ярости, орал мужчина в спецовке. Его красное лицо лоснилось от пота, и он ежесекундно вытирал шапкой лоб.

— Лишать таких материнских прав! Пьяная небось! — вторила ему дама с лакированной сумкой.

Сумка качалась перед лицом Риты, и чтобы встать, ей потребовалось отвести её рукой в сторону.

— Ты жива? — спросила она Лину, хотя видела, что та цела, но очень испугана.

— Жива.

Из разбитой губы у Лины текла кровь, а бледное лицо подёргивалось в судороге. Всхлипывая, она потянулась к обломкам телефона под колёсами машины и внезапно завыла на тонкой высокой ноте:

— Уууу! Ууууу!

— Забирай ребёнка и уматывай прочь с дороги, пока я тебя не прибил! — закричал водитель.

У Риты кружилась голова, поэтому она говорила через дурноту, каким-то чужим, скрипучим голосом, словно ворона каркала:

— Извините нас.

Водитель поперхнулся на полуслове, махнул рукой и сел в кабину:

— Будешь тут в порядке, когда сумасшедшие под колёса кидаются.

Поток машин потёк дальше, разветвляясь на боковые улицы. Чтобы прийти в себя, Рита некоторое время стояла на тротуаре, пока Галя не дёрнула её за полу куртки:

— Мама, ты разорвала джинсы.

— Ерунда, — Рита посмотрела на содранные в кровь ладони, — джинсы я переживу. Слава Богу, что мы невредимы.

Та не сопротивлялась и не выворачивалась, видимо, понимала неотвратимость наказания.

— Она специально, как тогда, со статуэткой! — взорвался Рома. — Её надо на поводке водить, словно собачку!

От крепко стиснутых губ его подбородок заострился и личико стало почти треугольным. Рита впервые видела сына в таком гневе.